Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

будет списать на «счастливое стечение обстоятельств» или на «неосознанное проведение магической воли». Это даёт тебе уникальную возможность. Делать то, что должно быть сделано. Без лишнего шума.

Я смотрел на него, пытаясь понять, куда он клонит.

— Вы… предлагаете мне работать под вашим прикрытием?

— Я предлагаю тебе продолжать то, что ты делаешь. Но с одним условием. Ты будешь сообщать мне. Лично. О всех находках. О всех угрозах. Особенно о тех, что не видны глазу. — Его взгляд стал тяжелее. — Например, о старых, забытых ходах под стеной.

Ледяная волна прокатилась по спине. Он знал. Или догадывался.

— Я… не совсем понимаю…

— Понимаешь, — перебил он мягко, но неоспоримо. — Лешек — мой человек. Ульрих действует с моего молчаливого согласия. Мы — те, кто пытается спасти крепость от самой себя. Но наша власть ограничена догмами и… более могущественными членами Совета. Тебе же дана уникальная свобода. Пользуйся ею. И отчитывайся. И тогда, возможно, мы все переживём эту осаду.

Он вернулся к столу, взял один из моих отчётов.

— Дренаж на западной стене — хорошее начало. Делай. Ищи другие слабые места. А о… подземных находках — сообщай только мне. Мы займёмся ими отдельно. Ты понял?

Я понял. Меня только что взяли на службу в другую, ещё более скрытую игру. Игру внутри игры. С одной стороны — маги с их ритуалами. С другой — военные вроде Ульриха. А теперь — тайная фракция внутри самого магического истеблишмента, которая видит катастрофу, но не может действовать открыто.

— Понял, — сказал я.

— Отлично. Можешь идти. И продолжай радовать Элрика его «гармониями». Ему это полезно для… смирения.

Я вышел из зала, чувствуя, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Крепость оказалась многослойной, как её стены. И каждый слой скрывал свои трещины, своих игроков и свои смертельные секреты.

Возвращаясь, я увидел Касю. Она несла пустые котелки, но её взгляд был вопросительным.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

— Пока да, — ответил я. — Но, похоже, игра стала сложнее.

Она кивнула, как будто ожидала этого.

— Она всегда сложнее. Главное — не забывать, за что играешь.

Она ушла, а я остался стоять, глядя на серые, неприступные стены. За что я играл? За выживание? Да. За абстрактное «спасение крепости»? Вряд ли. Но, возможно, за тех, кто в ней остался. За Ярка, который учился. За Мартина, который ворчал, но делал. За Лешека и Ульриха, которые молча выполняли свой долг. Даже за Рикерта в его подземной мастерской, хранившего знания предков.

Глава 7. Песок и политика

После встречи с Гарольдом мир не перевернулся. Солнце, тусклое и безразличное, взошло над стенами как обычно. Похлёбка в котле была такой же мутной. Мартин ворчал на каменную соль в хлебе. Казалось, ничего не изменилось. Но всё изменилось.

Теперь я был не просто самоучкой-выскочкой, которого терпят ради его умелых рук. Я стал пешкой в игре магов. Сознание этого сидело где-то под рёбрами холодным, тяжёлым комком. Гарольд дал мне прикрытие, но и поставил на учёт. Свобода кончилась. Теперь у меня было три хозяина: Элрик, жаждущий славы, Ульрих, жаждущий выживания крепости, и Гарольд, жаждущий… чего? Сохранения власти? Или действительно спасения этого каменного анахронизма? Пока не ясно.

Первой задачей после «вербовки» стало замуровывание того самого потайного хода. Работу поручили Лешеку и его людям, но мне, как «инженеру, обнаружившему угрозу», велели наблюдать и давать рекомендации. Рекомендации, чёрт возьми. Как будто для того чтобы залить вход бетоном (здесь его заменяла смесь извести, песка и щебня), нужны особые инженерные откровения.

Мы собрались на рассвете у раскопа у западной стены. Лешек привёл пятерых своих «тихих» — людей с лицами, на которых годы службы стёрли всё, кроме привычки к молчанию и точным движениям. Они уже приготовили раствор в деревянном корыте, таскали камни разной величины.

— Как будем делать, инженер? — спросил Лешек, но в его тоне не было вопроса. Был вызов. Проверка.

— Нужно не просто завалить вход, — сказал я, глядя в чёрную дыру. — Нужно создать ложное дно. Сначала засыпать проход на пару метров бутом — камнями с раствором. Потом сделать слой утрамбованной глины, чтобы не просачивалась влага. А сверху — полноценную кладку, которая будет выглядеть как часть фундамента. Чтобы если кто-то с другой стороны начнёт копать, он упёрся бы не в рыхлую засыпку, а в каменную стену.

Лешек кивнул, одобрительно хмыкнув.

— Неплохо. Думаешь, как сапёр. Они тоже так делали в старые времена, когда минировали тоннели противника. — Он махнул рукой своим людям. — Слышали? Делаем ложное дно. Начинайте.

Работа закипела без лишних слов. Я наблюдал, изредка поправляя, как укладывать камни, чтобы они создавали распор. Моё участие было минимальным, но необходимость стоять и «руководить» раздражала. Руки чесались схватить лом, замесить раствор, сделать что-то реальное, а не изображать надсмотрщика.

Примерно через час появилась Кася. Она принесла воду в бурдюке и свёрток с лепёшками. Её появление не было сюрпризом — она, похоже, знала обо всём, что происходило в её секторе стены. Она молча раздала лепёшки, её взгляд скользнул по мне, по работающим людям, по груде камней, скрывавшей проход.

— Элрик ищет тебя, — тихо сказала она, подавая мне кружку воды. — С утра пошёл к твоей камере. Не застал. Сказал Мартину передать, что ждёт в своей башне. Срочно.

«Срочно» от Элрика обычно означало, что ему пришла в голову новая гениальная идея, требующая немедленного воплощения и, желательно, моего унижения. Я вздохнул.

— Спасибо. Думаю, он потерпит.

— Вряд ли, — она пожала одним плечом. — Он был взволнован. Говорил что-то о «знамениях» и «эфирных предвестиях». — В её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка.

Мне стало интересно. Знамения? Элрик не был мистиком в полном смысле. Он был карьеристом. Если он говорил о знамениях, значит, что-то случилось, что можно было подать как знамение, желательно в его пользу.

— Ладно, — сказал я, допивая воду. — Пойду послушаю очередную сказку. Здесь, — я кивнул на работающих, — всё под контролем.

Лешек, не отрываясь от укладки камня, махнул рукой: иди, мол, разбирайся со своим чародеем.

Дорога к башне Элрика была недолгой, но я шёл медленно, пытаясь собраться с мыслями. Какую новую глупость он придумал? И как на это отреагирует Гарольд, если это как-то затронет его планы?

Элрик встретил меня не в кабинете, а на маленьком балкончике башни, с которого открывался вид на юг, на долину, где стояла орда. Он стоял, опершись