Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

другое слабое место. — Он откинулся на стуле, потер ладонью лицо. — Маги в восторге. Приписывают эту «победу» своим обновлённым чарам на воротах. Элрик уже написал три свитка отчёта в Совет. Ты, кстати, упомянут как «усердный проводник воли магов на физическом плане».

Я фыркнул. Так и представлял, как Элрик размахивает этими свитками, требуя повышения.

— А что нам с этого?

— Нам? — Ульрих посмотрел на меня прямо. — Нам дали кредит времени. Несколько недель, может, месяц относительного затишья. Орда будет копить силы и думать. Мы должны использовать это время. Не для молитв и ритуалов. Для работы. Цистерна — только начало. Нужно провести ревизию всего. Всех стен, всех башен, всех водостоков и складов. Составить список самых критичных точек. И потихоньку, незаметно, начать их латать.

Масштаб задачи ошеломил. Одна крепость. Пятьсот лет запустения. Я один. Вернее, не один — с Ульрихом, Лешеком, горсткой ремонтников и моей разношёрстной бригадой. Но всё равно это было как пытаться вычерпать океан чайной ложкой.

— С чего начать? — спросил я, чувствуя, как подступает знакомое чувство — не страх, а холодный, инженерный азарт перед гигантской проблемой.

— С инвентаризации, — сказал Лешек, появившись в дверном проёме как призрак. Он вошёл, не скрипнув сапогом. — У меня есть копии старых планов. Неполные. Искажённые. Но это лучше, чем ничего. И есть люди, которые помнят. Старые каменщики, кровельщики, плотники. Те, кого маги давно списали за ненадобностью. Они доживают свой век в каморках, но знают своё ремесло. Их нужно найти, поговорить, записать.

Это был гениальный ход. Использовать не магические знания, а ремесленную память. Знания тех, кто когда-то своими руками держал эту крепость в порядке, пока магия не объявила их труд второстепенным.

— Я организую, — сказал я. — Но нужен предлог. Я не могу просто ходить и опрашивать стариков. Элрик заподозрит.

— Предлог есть, — усмехнулся Ульрих. — Ты же «проводник воли магов». Твоя задача — «изучить материальные аспекты для лучшей синхронизации с эфирными потоками». Иди к Элрику. Скажи, что для твоих отчётов нужны «дополнительные исторические данные о первоначальной структуре сооружений». Попроси доступ к архивам и разрешение на беседы со старыми служащими. Он, ради своего трактата, разрешит. Он уже видит себя автором великого труда «О симбиозе магии и материи».

План был рискованным, но элегантным. Прямо на глазах у мага вести разведку боем. Я согласился.

Элрик, как и предсказывал Ульрих, встретил идею с неподдельным энтузиазмом.

— Прекрасная мысль! — воскликнул он, когда я изложил свою просьбу в вычурных, псевдомагических терминах. — Чтобы понять современные искажения, нужно познать изначальную чистоту форм! Да, конечно! Я выдам тебе пропуск в нижние архивы. И дам письмо к хранителю летописей. Только будь почтителен, многие из этих старцев… обижены на прогресс. Не понимают величия нового подхода.

«Обижены на прогресс», — мысленно передразнил я его. Они были обижены на то, что их знания, их труд, их целые жизни объявили грязной и ненужной подножкой для магической «возвышенности».

Нижние архивы находились в подвале главной башни Магического Совета, но попасть туда можно было и по другому, чёрному ходу, известному, как выяснилось, Лешеку. Это было сырое, запылённое помещение, забитое рухлядью. Но среди хлама мы с Ярком (я взял его с собой — парень оказался не только исполнительным, но и наблюдательным) нашли несколько настоящих сокровищ: потрёпанные тома учёта ремонтов двухсотлетней давности, схемы водоснабжения, даже журналы дежурных каменщиков с пометками о просадках фундаментов.

Ярк, с благоговением перебирая пожелтевшие листы, спросил:

— И что, это… это правда поможет?

— Это — основа, — ответил я, сдувая пыль с очередного свитка. — Это говорит, где искать беду. А дальше уже наши глаза и руки.

Параллельно мы начали «беседы». Первым стал древний, почти слепой старик по имени Олег, бывший кровельщик. Он жил в каморке рядом с кузницей, и его главной ценностью был набор медных флюгеров, которые он когда-то мастерил для башен. От него мы узнали о системе водостоков с крыш, которые давно забились, превратив чердаки в болота. Второй — хромая женщина Агата, в прошлом отвечавшая за кладовые с провизией. Она поведала о подвале под северо-западной башней, где столетиями скапливалась влага и, по её словам, «стены плачут и шепчут». Третий — дряхлый лучник Гордан, помнивший, как сорок лет назад обрушилась часть бойницы на западной стене «из-за того, что дураки-маги хотели встроить в неё светящийся кристалл».

Мы записывали всё. Каждую мелочь. Ярк вёл тетрадь, его почерк, сначала корявый, становился всё увереннее. Постепенно картина вырисовывалась мрачная, но чёткая. Крепость была не просто больна. Она была поражена системным некрозом, который медленно поднимался от фундаментов к стенам. И маги, пытаясь лечить симптомы заклинаниями, лишь усугубляли болезнь, загоняя её внутрь, создавая иллюзию здоровья.

Через неделю у нас был список из двух дюжин критических точек: от трещины в несущей арке моста через внутренний ров до полностью разрушенной системы вентиляции в пороховых погребах. Риск взрыва был колоссальным.

Когда я принёс сводный отчёт Ульриху, он долго молчал, изучая испещрённые записями листы. Потом поднял глаза. В них читалось то же самое, что чувствовал я: тяжёлое, гнетущее осознание масштаба катастрофы.

— Ты понимаешь, — сказал он наконец, — что если мы начнём всё это чинить, нас заметят. Невозможно скрыть работу на двух десятках объектов.

— Значит, нужно выбирать, — ответил я. — Самые опасные. Те, что могут привести к массовой гибели или катастрофическому обрушению. Остальные… будем латать по мере сил и возможности.

— И где твой топ-лист, инженер? — спросил Лешек, молча сидевший в углу.

— Первое — пороховые погреба. Вентиляция мертва. Один неосторожный уголёк, одна искра — и пол-крепости взлетит на воздух. Второе — западная стена, участок между третьей и четвёртой башнями. Там, по словам Гордана, кладка «гуляет». Нужно ставить дополнительные контрфорсы. Третье — главный колодец в центре двора. Его глубина уменьшилась вдвое за век, вода стала горькой. Источник, возможно, загрязнён или перекрыт.

Ульрих кивнул, поставив на столе три точки — одну жирную, две помельче.

— Погреба — слишком заметно. Туда не пройти без разрешения Совета. Они охраняются их же стражей. Начнём со стены и колодца. Более… приземлённые проблемы.

Так был определён наш следующи фронт работ. Колодец и западная стена. Две новые головные боли. И почти нет времени, потому что затишье на юге не могло длиться вечно. Орда уже начала возводить на горизонте очертания чего-то нового, крупного, похожего на гигантскую насыпь. Осадную башню? Подкоп? Никто не знал. Но времени, данного разбитым тараном, таяло с каждым днём.

А Элрик тем временем