Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

только фамилии и отбросить благотворительность и прочие официальные обязанности, то останется десятка полтора. И все они если не князья, то как минимум графы или люди первого-второго класса по этой вашей Табели. Ах, да! Одно дело – приехать на приём, и совсем другое – на несколько дней «в гости». Это надо в хрониках твоих искать, к кому он на охоту, например, ездит, с ночёвкой. Таковых и вовсе по пальцам одной руки пересчитаешь. Так что и там, в столицах, такое гостевание вполне себе аргумент, а уж в наших краях...»

«Ну, ко мне он, строго говоря, не в гости приехал, а с инспекцией».

«В том-то и дело, что «с ней», а не «в её составе», оцени тонкую разницу. Ну, и проживание в доме инспектируемого, а форт – это часть твоего имения, то есть – тоже ТВОЙ дом, не сказать, чтобы частая практика. Случается, да, но далеко не всегда».

Если кто-то думает, что после трёх дней карантина я так вот запросто встал утром и пошёл по делам, как ни в чём не бывало, то зря. Ульяна снова вызвала доктора, тот снова меня осмотрел, какими-то диагностическими артефактами потыкал и только после этого разрешил разговаривать и вообще выйти в люди. При этом обложил кучей ограничений: полоскания продолжать ещё три дня (честно сказать, я только в первый день полоскал, потом болеть перестало – и я эту гнусную жижу просто выливал в раковину), голос не форсировать, хотя бы дней пять разговаривать только тихим голосом, не петь, не кричать, на холоде долго не находиться, при это ртом не дышать... Что ещё? Ах, да – избегать долгих разговоров, стараться строить беседу так, чтобы говорить не больше двух-трёх минут подряд, а потом хотя бы пять-восемь минут молчать. А вот глинтвейн отменил, зараза эдакая.

Когда вышел из заточения, одним из первых слухов, что дошли до меня, стал основанный на рассказе того самого шофёра, который вёз нас с Его Императорским Высочеством. Нет, он сам поделился только с сослуживцами и по секрету, те – тоже только своим и проверенным, так что через три дня, разумеется, информация обошла весь гарнизон несколько раз и превратилась сперва в слух, а потом – в то, что «все знают». В вольном пересказе звучало примерно так:

«Я, конечно, половину тех слов, которыми его милость с Его Императорским Высочеством и Их Превосходительствами разговаривал, не знаю, как выглядят. А остальные по отдельности вроде понятны, а все вместе не складываются – что говорить, генеральские разговоры не солдатского ума дело. Но кое-что Наследник Цесаревич сказал совершенно понятно: если его милость хотя бы половину того, что делает, закончит – то быть ему лет через пятнадцать-двадцать полным генералом со всеми положенными по чину орденами».

Вот дать бы по шее, больно – да уже поздно. А если он ещё это под воздействием хмельного и желания похвастаться в Смолевичах рассказал, то и подавно. Как потом оказалось – рассказал, зараза...

Январь стремительно катился к концу, взбудораженная высочайшим визитом родовая гвардия приходила в себя и с особым рвением налегала на тренировки. Я отдал их полностью на откуп офицерам, благо их теперь полный штат, а сам занялся завершением изготовления автомобиля для Государя. Нет, сперва сходил в достроенное поместье Беляковых, что на северном краю Рысюхино притулилось, пообщаться с нашим главным бухгалтером. Убедиться, что тот самый счёт за пребывание комиссии был выставлен правильно, а именно – из него, как я и просил, исключена стоимость пребывания самого Александра Петровича и сопровождающих его лиц. Потому как одно дело – инспекция по делам службы, а совсем другое – приглашённый гость. И эту позиция я готов был отстаивать хоть перед самим Государем Императором!

Новый «генеральский квадрик» доделывал ещё неделю. Можно было и быстрее, но я ещё загрузил его вроде как запасными, а на самом деле – предназначенными для экспериментов по проверке прочности, деталями, в том числе и новыми стёклами, причём лобовых упаковал целых три, чтобы хоть одно из них имело шанс уцелеть и остаться именно в качестве запасного.

Когда пригнал подарок для погрузки на платформу в Смолевичи, удивился очень сильно изменившемуся отношению со стороны железнодорожников. Если до этого что начальник станции, тот самый Игнатьич, что дежурные начальники умудрялись одновременно высказать и уважение титулу и погонам, и в то же время некоторую снисходительность, что ли. Ведь для них я, помимо того, что стал бароном и офицером, оставался в воспоминаниях ещё и тем самым Юркой, которого они гоняли, чтоб не лазил с дружками где не нужно. Порою так и хворостиной гоняли, надо признаться. Так вот, теперь всякий налёт снисходительности и даже некоей глубинной фамильярности исчез, словно и не бывало. Зато появилась особая предупредительность, словно наконец поверили и осознали, что к ним не подросший соседский пацан пришёл, а «самый настоящий» флигель-адъютант Императора. Во многом, конечно, это упростило взаимоотношения, но не сказал бы, что изменения мне однозначно понравились, всё же некоторая теплота, если не сказать – оттенок домашности, ушли, а они придавали особый оттенок в общении.

Так вот, с новой особой предупредительностью железнодорожников, когда они узнали, куда, зачем и КОМУ я отправляю этот вот автомобиль, то развернули вокруг него по-настоящему бурную деятельность: отмыли со всех сторон, продули горячим паром, просушили тёплым воздухом, соорудили вокруг ящик из досок без единой щёлочки... Разве что в бархат не обернули и атласной ленточкой не обвязали, подозреваю, что исключительно по причине отсутствия одного и другого. А так бы и обернули, и обвязали.

Избавившись от одного обязательства начал разбираться с оставшимися. Во-первых, конечно, учёба. Появилась шальная мысль не растягивать «удовольствие», а попытаться сдать всё как можно быстрее. Нет, у меня не сменилась цель с «понять, что и как, чтобы дураком не выглядеть» на «получить формально документ, чтоб было». Но возникли сомнения в полезности части предметов, даже при том, что из моей индивидуальной программы и так должно было быть выброшено всё лишнее, и я не только про строевую подготовку, которую заочно вообще трудновато проводить. Взять, к примеру, последние два зачёта. Нет, я понимаю – командиру части надо иметь представление о складском деле, о его организации и складском учёте, хотя бы для того, чтобы кладовщик не мог слишком уж нагло и нахально перераспределять запасы в свою пользу.

Но, во-первых, зачем вдаваться в технические подробности, наподобие уже упомянутой высоты вентиляционных труб над кровлей, или размера информационных табличек и высоты букв