Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

женщины⁈ Да это была лишь версия Старцева! Он был вызван из-за того, что менталист всё узнал про него. И надеялся, глупец, что Старцев раскается. Он, видите ли, прочитал его мысли, не имея на то ни прав, ни оснований, и понимал, что если доложит, то сам пойдёт по статье! Снисхождения не будет. Но Старцев и не подумал раскаиваться, вот и получил по мозгам. О, менталист всё сделал красиво! Он полностью обезвредил Старцева, и тот совершенно перестал быть полезен Феликсу Архиповичу. До тех пор, пока кое-кто его не исцелил!

— Вот и делай после этого добро людям, — вздохнул Серебряков.

— И не говорите, — поддакнул я. — Вправду, как в помойное ведро наступил.

— Да, я многое раскопал и понял! Я полагал, что всех их держу в кулаке и в случае чего сдам за вознаграждение. Презренные деньги, но чем, кроме них, может мир отплатить за добро? Ничем! Этот мир нищ и убог, как кладбищенский пёс…

— Без лирики, прошу. По фактам.

— Факты! Вы хотите фактов! Что ж, вот вам факты: то, что произошло — ваше увольнение — обсуждалось как план номер один. В случае же, если бы он не сработал, запустили бы план номер два, который означал бы уничтожение академии вовсе. И, я полагаю, что теперь там нечто в этом духе и происходит, не правда ли?

Мы все переглянулись, одновременно подумав об одном и том же. Акакий Прощелыгин, замолчав, корчил такую рожу, что смотреть на неё было бы тошно. К счастью, в силу размера означенного господина, рожу его никто не видел, я её лишь предполагал. Надменная такая рожа, кирпича просящая.

Кстати, насчёт кирпичей. Их моя неутомимая фамильярка умудрилась разыскать на какой-то свалке и припёрла всю кучу к нам домой. Чтобы не шокировать Таньку, мы их соскладировали в подвале, после чего внимательно изучили.

— Это и не кирпичи вовсе, — сказала Диль. — Вернее…

Она недоговорила, я и сам всё увидел и понял. Кирпичи были самыми обычными. Но на каждом была наклеена глиняная табличка. И если на каждом кирпиче стояло клеймо, сообщающее, что произведён он в конце восьмидесятых годов двадцатого века, то на табличках клейма не было, были непонятные иероглифы, и на глаз они казались куда как более древними. Нет, речь не о шестидесятых. И даже не о двадцатых. Речь вообще не о нашем тысячелетии, по ощущениям.

Я озадачил Диль исследовательской работой, для которой в кои-то веки ничего не надо было красть из моего мира. Вряд ли изразцы родом оттуда, это было бы невероятное совпадение, в которое я бы и сам не поверил. Так что оставались ресурсы актуального мира, и Диль погрузилась в исследовательскую работу с головой. Не забыв подгадить по моему рецепту «Известиям», разумеется.

Вот, спрашивается, и как её использовать в домашнем хозяйстве? Тут специфической работы — вагон и маленькая тележка. А впрочем, если разобраться, то и тележка совсем не маленькая, а вовсе даже, напротив, размерами не уступает озвученному вагону. Загрузим Диль стиркой, уборкой, готовкой — и кто станет осуществлять диверсии, обрабатывать огромные массивы данных и находить людей и информацию там, где их быть не может? Пафнутий? Ха! Сравнили первый ранг с четвёртым.

Или, например, копирайтерская деятельность. Статья, которую Кеша изобразил, мне не понравилась. По старой памяти она сильно отдавала «желтизной». И я её отдал Диль, сформулировав внятный промпт. Диль в результате написала нечто вполне приличное, что я и вернул Кеше с одобрением.

Занятно, что Кеша не обратил внимания на то, что от его текста остались рожки да ножки, да и те ещё надо было поискать. Перепрочитав статью, он сказал мне:

— Вы знаете, Александр Николаевич, а ведь я расту.

— В вашем возрасте это повод обратиться к целителю, мне кажется.

— Нет-нет, вы неверно меня поняли. Я как журналист расту. Опасался, знаете ли, что с получением руководящей должности, не имея возможности регулярно трудиться «в поле», быстро захирею и обращусь в только лишь административную единицу, но вот сейчас вижу — нет. Всё почему?

— Теряюсь в догадках…

— Настоящий талант, Александр Николаевич, не исчезает. Вот вам лучшая проверка: прекратите его упражнять на сколько-нибудь значительный промежуток времени, и посмотрите, что получится. Посмотрите! Получается даже лучше. Качественный скачок. Свидетельство истинного таланта.

— Завидую я вам, Кеша. Меня вот Господь талантами не одарил. Так и кручусь без талантов…

— Вместо этого вам он, Александр Николаевич, дал магический дар и благородное происхождение. Не думаю, что вам следует роптать на судьбу.

— Только тем и утешаюсь… Спасибо вам, Кеша, что не даёте раскиснуть старику.

Статья вышла под заголовком «Матери Белодолска против своих детей».

Начиналась статья так:

'Белодолск — большой и красивый город, с богатой историей и блестящим будущим, однако он был и остаётся городом провинциальным. То, что в столице уже давно сделалось нормой, до нас доходит спустя годы, если не десятилетия. Нам бы, сознавая это, стараться всеми силами догнать и перегнать Москву, храбро идти навстречу прогрессу, но что мы делаем в действительности? К примеру, сейчас в одной из гимназий города разгорается скандал.

Предметом ломания копий сделалась новая учительница младших классов, Татьяна Фёдоровна Соровская. Внимательный читатель сейчас наморщит лоб, спросит: «Как-как, простите, Соровская?» Да! Именно так, Татьяна Соровская, впервые за всю историю в два года окончившая семилетний курс магической академии, настоящая звезда с претензией на гениальность, о которой мы писали в нашем первом выпуске, уже ставшем коллекционной редкостью.

Но это не всё. Татьяна Соровская также является супругой Александра Николаевича Соровского. Человека, благодаря которому: а) в Белодолске открылся сильнейший в стране (если не в мире!) магический источник; б) весь город осветился магическим светом; в) множество простых людей получили возможность излечиваться в том числе и от таких болезней, о которых в приличной газете и упоминать-то не стоит. В общем, Татьяна Соровская — жена человека, который уже совершенно точно вошёл в историю Российской империи.

Что могла бы предпринять Татьяна Фёдоровна? Очень просто: она могла бы с супругом уехать в Москву, где, мы не сомневаемся, эта пара расцвела бы ещё краше, и мы бы о них услышали ещё не раз! Но она выбрала остаться в Белодолске и посвятила себя обучению и воспитанию детей, осуществив акт благородного самопожертвования. Чем же ей отплатили благодарные родители?'

Ну а дальше уже постепенно начинался текст, написанный Диль.

Прочитав статью, грустный Леонид сказал:

— Помнится, вы, Александр Николаевич, говорили, что я на этих вот исцелениях сделаю себе имя… Но почему-то в действительности я лишь трогаю всякую