Земля: Выживание. Том IV - Михаил Ран

— Трое суток назад, как раз, когда ты сюда попал. — не пытался тот увильнуть от ответа.

— То есть. — повторил я, чувствуя, как внутри разливается холод. — Прошло три дня, а ты просто так здесь сидишь?

— А что мне делать? — голос Маркова неожиданно приобрел обезличенные нотки. — Послать туда еще людей? Кого? У меня все заняты, ты сам должен прекрасно понимать, насколько сейчас не простая ситуация. — он сделал несколько вдохов и выдохов, как бы собравшись с силами, и добавил. — Я отвечаю за них. Я не могу рисковать всеми убежищами ради одной группы, даже если там лучшие из лучших.

Он окинул меня взглядом, и в его глазах легко читалась вся та тяжесть, которая на него свалилась за месяцы выживания.

— Я понимаю. — тихо сказал ему. Мой голос звучал спокойно, пугающе спокойно даже для меня самого. — Ты командир. Ты мыслишь другими масштабами. Потерять один десяток, чтобы спасти тысячу — это правильная арифметика. Но я — не ты. И не отношусь к командирам этого убежища, как и вообще к командирам. Там есть члены моей семьи, для которых я — брат.

Встал со стула, испытывая внутри абсолютную пустоту. Найти сейчас всех, и потерять отца, а возможно и брата. Это было бы верхом глупости.

— Я пойду за ними.

Марков дернулся, словно хотел вскочить, но удержался. Лишь сжал край стола так, что тот затрещал.

— Сядь, Александр. Не пори горячку.

— Я не порю горячку, Артем Артемович. Просто уведомляю вас о своем решение.

— Ты хоть понимаешь, кто ты сейчас? — он подался вперед, впиваясь в меня взглядом. — Ты не просто парень с улицы. Ты же выжил после всего! У нас столько вопросов, и на них совсем нет ответов. Я был уверен, что ты сможешь пролить хоть немного света на них! — майор не выдержал, вставая с насиженного места, и шагая из стороны в сторону. — Ты нужен людям здесь! А если ты сдохнешь там, в разборках с этими фанатиками или в пасти у твари?

Он говорил достаточно убедительно и логично. Правда меня удивляло то, как он сейчас переключился на эмоции. Раньше за ним такого не наблюдал. Его прям кидает из одной стороны в другую.

— Алекс, а ты не чувствуешь? — раздалось от Вейлы.

— Чувствую что? — с такой же вопросительной интонации уточнил у девушки.

— Балбес, просканируйц его! — щелкнула она пальцами где-то внутри.

— Этика? Мораль? — не смог удержаться я от усмешки, одновременно с этим прислушиваясь к совету наставницы, одновременно с этим раскидывая на ближайшие пару метров сферу. — Ты пытаешься давить на чувство долга перед обществом? Артем. — позволил я себе некоторое панибратство. — Послушай меня внимательно. Если я останусь здесь, зная, что мой брат, мои друзья гниют где-то в паре километров отсюда, а я сижу в тепле и отвечаю на ваши вопросы… Я перестану быть собой.

— Ты самонадеянный мальчишка. — процедил майор. — Там, наверху, целая армия монстров, а у противника десятки, может сотни одаренных! Что ты собираешься сделать один?

Я медленно поднял руку. Воздух в кабинете мгновенно стал тяжелым, плотным. Температура упала градусов на десять за одну секунду. На моей ладони, вращаясь в безумном танце, возникли два вихря: один из черно-синего льда, от которого шел пар, второй — из багрового, яростного огня. Они не конфликтовали, они дополняли друг друга, сплетаясь в единый узор разрушения.

Марков отшатнулся, вжимаясь в спинку. Он знал, что я тоже владею силами. Но, судя по всему, не знал их масштаба. В его глазах читалось сильное удивление, а вот страха и других негативных эмоций не было. Это удивляло.

— Да и я не один. — тихо произнес в пустоту, глядя на танец стихий. — Со мной моя сила. И ярость, которой хватит, чтобы уничтожить любого врага. Тем более, если с моих близких упадет хоть один волос. Не пытайся меня остановить. Не надо. Я уважаю тебя, но сейчас ты стоишь у меня на пути.

Пламя и лед исчезли так же внезапно, как появились.

Повисла долгая, звенящая тишина. Марков вытер рукой выступивший на лбу пот. Сейчас, как никогда, он выглядел человеком. А не бездушной машиной.

— Черт с тобой. — выдохнул наконец майор, открывая ближайшую к себе папку, лежавшую рядом с той, которую кинул до этого. — Упрямый баран…

Мужчина достал оттуда сложенную карту и швырнул её мне под руки.

— Вот. Квадрат четыре. У нас тут есть выход на поверхность, недалеко оттуда. Это будет кратчайший путь к последней точке, где они выходили на связь. Но учти, зона контролируется патрулями свидетелей. Если попадешься, то кто знает, чем оно может кончиться.

Я взял карту, пробежался глазами по меткам, и достал телефон, чтобы поставить там маркеры.

— И еще кое-что. — Марков полез в ящик, доставая оттуда небольшой черный прибор, похожий на рацию. — Возьми. Это аварийный маяк на закрытой частоте. Если найдешь их… и если будет совсем туго… активируй. Я не обещаю, что смогу прислать помощь. Но хотя бы буду знать, где искать ваши тела.

— Оптимистично. — спрятал маяк в рюкзак, который стоял рядом с ногами. — Спасибо, Артем Артемович.

— Давай уж на ты, как вернешься. — совсем незаметно он улыбнулся. — Вали уже, пока я не передумал и не приказал охране прострелить тебе ноги. — буркнул тот, снова потянувшись к сигаретам. — И Саша… Постарайся вернуть их всех.

— Само собой.

Воспоминание растворилось, словно дым от сигареты Маркова, когда тяжелая гермодверь с протяжным стоном начала отползать в сторону. Реальность ударила по всем органам чувств.

Я стоял перед выходом на поверхность. Двое бойцов, сопровождавших меня, навалились на штурвал, вращая его с натужным хрипом. Механизм, не смазываемый, наверное, с момента как его тут поставили, сопротивлялся, скрежеща ржавым металлом о металл.

— Дальше сам, парень. — сказал один из них, отирая грязные руки о штаны. — Мы запрем за тобой сразу же. Не обессудь, инструкции.

— Понимаю. — кивнул им.

За спиной висел рюкзак, наспех собранный в дорогу. Сухой паек, вода, несколько обойм для пистолета, который мне выдали. Хотя я больше полагался на свои пси силы. Но, как говорится: «лучше иметь ствол и не нуждаться в нем, чем нуждаться и не иметь».

Я шагнул в темный провал шлюза. Сзади, за спиной, с лязгом захлопнулась дверь. Звук поворачивающихся ригелей прозвучал как приговор. Пути назад пока нет. Только вперед.

Винтовая лестница уводила вверх, в серые сумерки. Ступени были скользкими от сырости. Я поднимался осторожно,