1812 - Андрей Владимирович Булычев

темп. В Брест не заезжали и, обойдя его через Кобрин, хорошо расспросили квартирующихся в этом городе казаков. Те подсказали удобную дорогу, и, свернув на хорошо набитый просёлок, через Пружаны добрались до истоков реки Россь. Именно на её правом берегу как раз и стоял уездный город Волковыск. Во всех сёлах, через которые к нему следовали, расположились на постое войска. На плечах у пехотинцев виднелись красные, синие, розовые и малиновые погоны.

— Вон сколько в округе пехотных полков стоит, — протянул уважительно Новицкий. — И артиллерия с ними, и застрельщики-егеря. Только кавалерии почему-то не видать.

— Пехотный корпус Раевского, — пояснил Копорский. — Мне в Порозово сказали, что ещё с января на постой начали полки здесь размещать. До сих пор не все сюда подтянулись. А кавалерия, видать, где-то отдельно стоит. Вот и узнаем всё в Волковыске.

Запаса времени, чтобы как следует привести себя в порядок, у драгун не было, поэтому, отстирав от грязи и пыли мундиры в Росси, натягивали их на тело сырыми.

— Авось просохнут, пока заходить будем, — кивали на виднеющиеся кресты церквей и костёлов кавалеристы.

Восьмого мая 1812 года уже ближе к вечеру сводный эскадрон драгунского Стародубовского и Переяславского полков вступил на центральную площадь Волковыска.

Глава 11. Киевский драгунский полк

— Разобрались в две шеренги! — покрикивали офицеры, выстраивая эскадрон в две ровные линии. — Самых рослых и чистых вперёд, чтобы у начальства глаз радовался! Иванов, прими назад, поменяйся с Галушко! Казаков, сакву поправь, вбок немного сползла! Чанов, проверь у своих вьюки, вон у Ярыгина комом бурка торчит! Сдвинь его вообще назад!

Полчаса, пока Копорский выправлял бумаги и представлялся в штабе армии, драгуны оправлялись, и, когда на крыльцо большого двухэтажного особняка вышло несколько важных господ офицеров, перед ними уже стояло что-то похожее на боевое подразделение.

— Вовремя поспели, — оглядывая шеренги, одобрительно произнёс генерал. — Дорога, небось, трудная была, капитан?

— Непростая, ваше превосходительство, — признался Копорский. — Дождь сильный хлынул, грязь, реки разлились, но ничего, дошли.

— Молодцы. — Генерал спустился на пару ступеней и, подобравшись, гаркнул густым басом: — Здравствуйте, драгуны!

— Здравиежелаем, вашпревосходительство! — рявкнул в ответ строй.

— Во-о, есть ещё силы, — усмехнувшись, отметил тот. — Не все дорога забрала. Поздравляю вас с прибытием во Вторую Западную армию князя Багратиона!

— Ура! Ура! Ура-а! — проревели шеренги.

— Во-от. — Тот одобрительно кивнул. — Ну что, в свой корпус пойдёте уже завтра, — произнёс он, обернувшись к Копорскому. — Двадцать пять вёрст ещё до него.

— Мы бы лучше сейчас доскакали, ваше превосходительство, — попросил тот. — Всё-таки тысячу вёрст маршем прошли, чего уж там двадцать пять вёрст, да по хорошей дороге?

— Ну, глядите сами, капитан. Если поспешите, то, пожалуй, дотемна должны доехать. Не буду вас задерживать, командуйте.

— Слушаюсь. — Копорский козырнул. — Эскадрон, слушай мою команду! Напра-аво! В походную колонну по двое. За мно-ой, марш! — И дав шенкелей коню, поскакал головным.

— Пётр Сергеевич, что-то лицо у генерала знакомое, — произнёс, когда уже выехали за город, Гончаров. — Как будто уже видел его где-то. Кто это?

— Да, конечно же, знакомое, — хмыкнув, подтвердил Копорский. — И при Базарджике, и при Шумле, небось, видал. Он там шестым егерским полком и приданными силами командовал, а при Ба́тинской битве так и вообще всем нашим левым флангом. Потом ещё и на Систов с Ловчей наш корпус водил.

— Генерал Сен-При! — воскликнул Тимофей. — Ну точно он! А я ведь смотрю — нос с горбинкой, глаза навыкате! А треуголка-то весь лоб закрывает, вот и не разглядел кто. Теперь-то уже понятно! Хороший генерал, вот только ведь недавно у Дуная был.

— Хороший, — согласился Копорский. — Храбрый и, главное, думающий, просто так сгоряча не действует. Вон как при всех штурмах удобный момент и точное место для удара выбирал. А верховье Дуная так и вовсе без серьёзных боёв очистил. Сейчас многие те, кто с турками воевал, или на Волынь, или к Неману отбывают. Вот и он теперь в начальниках штаба у князя Багратиона служит. Ну а мы идём к Зельве, именно там и стоит кавалерийский корпус графа Сиверса.

Под вечер прибыли то ли в большое село, то ли в малый городок, в сумерках уже было не разглядеть. Среди строений виднелись купола православного храма и островерхий шпиль костёла, а у речушки пылало множество костров.

— Стой! Кто такие?! — Кавалерист с галунами старшего унтер-офицера выступил от перегораживающих дорогу рогаток навстречу колонны.

— Капитан Копорский, сводный эскадрон из Дунайской армии в распоряжение генерал-майора графа Сиверса! — откликнулся Пётр Сергеевич. — Четвёртый кавалерийский корпус здесь расквартирован?!

— Вахмистр Борисевич! — Унтер вскинул ладонь к каске. — Тут, ваше благородие. А проездной доку-умент с печатью имеется? А то видите как, у нас здесь порядок, приказано только лишь с бумагой запускать в город. Ещё и в сопровождение людей отряжать.

— Держите, вахмистр. — Капитан протянул свёрнутый в трубку лист. — Пропуск из штаба Второй армии, заверен самим генерал-майором Сен-При Эммануилом Францевичем.

— Ну, если их превосходительством, тогда конечно, — не стал спорить, рассматривая витиеватую подпись и чернильный оттиск, старший пикета. — Открывай, братцы! — гаркнул он, и десяток драгунов с оранжевыми воротниками и погонами на мундирах бросились растаскивать рогатки. — Колька, Николай, — подозвал он младшего унтер-офицера. — Бери троих своих, покажите господину капитану площадь с ратушей. Потом гляди, чтобы обратно сразу, нечего без дела болтаться!

— Понял, Иван Архипыч, хорошо. Проведём — и сразу обратно на пост. Кузнецов, Козлов, Васильев, седлайте коней! Со мной поедете!

К голове колонны пристроились четверо драгунов, и Копорский тронул поводья.

— В каком полку служите, братцы? — спросил он у сопровождавших. — Мундиры ваши уж больно незнакомые.

— Харьковский драгунский, вашбродь, — ответил унтер-офицер. — А вы-то, я слышал, с самого Дуная идёте?

— С него, — подтвердил капитан.

— Ох и да-алё-ёко, — протянул, покачав головой, унтер. — Оттуда всё больше ведь на Волынь войска приходят, а к нам из рассейских губерний. Тоже, конечно, неблизкий путь, но это всё больше пехота, кавалерия-то — она из Могилева али из Витебска сюды скачет.

— А кто командир у вас? — полюбопытствовал Копорский. — Полковой командир, про корпусно́го-то я наслышан.

— В шефах полковник Юзефович Дмитрий Михайлович, — пояснил унтер-офицер. — Командира-то пока главного у нас в полку и нет, хотя на манёврах да на разводах майор Прендель Франц Антонович приказы отдаёт.

— Нет, не знаю таких. Куда же нас, интересно, определят, может, даже и к вам?

— Так-то четыре драгунских полка всего у нас в корпусе, — заметил сопровождающий. — В нашей, в двенадцатой бригаде, стало быть, мы и черниговцы. А вот в соседней, в тринадцатой, там Киевский и Новороссийский полки. Так-то вас к любому могут, наверно, приставить. А ещё