1812 - Андрей Владимирович Булычев

class="p1">— Ну, значит, нужно хорошо, правильно подрезать копытный рог, — подвёл итог поручик. — И перековать грамотно. Не пожалейте полтинник, а то и рубль, Тихон тогда уж точно расстарается. Вообще новую подкову откуёт и по нужному размеру. Могу и я свой полтинник вложить.

— Не-ет, ваше благородие, не надо! — воскликнул Блохин. — У Прошки своё серебро есть, и артельная касса полная, только ведь треть жалованья выдали.

— Ну, смотрите, — произнёс, нахмурившись, командир. — С этим делом затягивать нельзя, если трещина глубокая, всё одно придётся коня менять. Так лучше сейчас подсуетиться.

— Прохор! — крикнул чинившего сбрую драгуна Смирнов. — Бегом за серебром! Неси рубь, а там видно будет, сколько отдавать. Сейчас же поедем, Тимофей Иванович, как что получится, я вам сразу доложу.

Вроде и унялась душевная боль у Тимофея, а всё-таки полностью не отпускала, всё тянуло его к тому дому в глубине переулка, от которого он с такой горечью уходил в феврале.

«Может, всё-таки пойти попрощаться? Просто поговорить, увидеть её, — терзали голову сомнения. — Нет, всё, ну зачем ей какой-то бывший ухажёр, ставший чужим? Только сердце будоражить. У неё теперь всё хорошо, ей весело. Больно ей надо видеть мою унылую морду! Всё, всё отрезано!»

— Проходи смелей, Тимофей! — пригласил заглянувшего в комнату поручика Копорский. — А мы тут с Владимиром Григорьевичем размышляем, как бы нам удобнее до Волковыска добраться. По выданному из штаба предписанию именно туда нам и велено идти. Он вот предлагает через Киев на Мозырь двигаться и там через Припять переправиться. А я говорю, зачем такой крюк делать, когда можно сразу через Могилёв-Подольский и Луцк к Кобрину выйти, а там и до Волковыска рукой подать. Мы, проходя у австрийской границы, чуть ли не три сотни вёрст пути срежем.

— Так ведь дорога там дурная, — произнёс с сомнением в голосе штабс-капитан. — Мне наш полковой квартирмейстер как раз-то и посоветовал через Киев идти. Говорит, хоть и дольше, зато вернее.

— А наш квартирмейстер из Стародубовского полка, напротив, по сокращённому пути советует, — с нотками раздражения сказал Пётр Сергеевич. — Между прочим, он сам когда-то по этим местам проходил, когда в прапорщиках с полком на французов хаживал, ещё в том, Рейнском походе при императоре Павле. Край хоть и лесистый, изобилующий реками, да зато, с его слов, весьма обжитой, есть где и на постой встать и где по мосту или бродом водную преграду пройти.

— Ну не зна-аю, — покачав головой, засомневался Мозырев. — С середины апреля на марш ведь встаём, на просёлках в это время самая грязь будет, я уж понимаю по главному, по Киевскому тракту идти.

— До Днестра бессарабской степью уже и в апреле сухо, — парировал Копорский. — А там на Проскуров и Луцк уже хороший шлях будет. Самое главное то, что нам с собой обоз из повозок не тащить. Верховыми и вьючными за три недели, Бог даст, весь путь пройдём. Сколько от Тифлиса до Дуная мы пару лет назад добирались? — Он перевёл взгляд на Тимофея.

— Пару месяцев и чуть больше недели, — прикинув, ответил тот. — Ну да, чуть позже середины января вышли и уже двадцать шестого марта за Дунай, к Гирсову подъехали.

— Во-от! — воскликнул капитан. — А это две тысячи вёрст! По горам, по Сальским и Донским степям, а потом ещё и придунайской равниной. Начинали ведь в самый лютый мороз идти Военно-Грузинской дорогой, а потом вдоль моря весенним бездорожьем. И ничего, к сроку поспели. Так что и в Волковыск поспеем, Владимир Григорьевич. Даже не сомневайся. Как у тебя, Тимофей, всё к маршу готово?

— Готовимся, Пётр Сергеевич. Амуницию и всё возимое поправили, с конями только непонятно. Вьючных-то у нас в достатке в этот раз будет?

— Обещали на каждый десяток по одной лошади, — заметил Копорский. — То есть на полторы сотни драгунов пятнадцать верховых и ещё две в придачу для нашего с Владимиром Григорьевичем имущества. Кроме артельных котлов, более ничего громоздкого брать не будем, палатки и весь шанцевый инструмент, кроме топоров, тут оставим. Если крыши на ночлеге не будет, от дождя ведь и пологом прикроемся, а так хоть лишнюю тяжесть не тащить. На новом месте всё что положено выдадут. Да, и не забудь, пятнадцатого нас торжественно приказано проводить, так чтобы каждый драгун сиял аки на императорском параде!

Дни подготовки пролетели, и вот уже сводный эскадрон занял своё место на правом фланге полка. От высокого начальства присутствовал командир только формируемой пятой кавалерийской дивизии генерал-майор граф де Ламберт Карл Осипович.

Напутственные речи генерала и полкового командира, громовое ура и звуки прощального марша — всё пролетело, оставив в памяти лишь отрывки и яркие образы. Машущий рукой и что-то кричащий Марков, улыбающийся и поглаживающий полевую сумку Зорин, хмурящий брови и надувающий щёки Салов. Ревущие шеренги драгун и прострелянное, овеянное пороховым дымом множества битв полковое знамя. То знамя, под которым он шёл в сабельную атаку и проливал кровь. Прощай, драгунский Стародубовский, ты навсегда в моём сердце!

Сводный эскадрон, вытянувшись в походную колонну, выехал из ясских предместий на северный Житомирский тракт.

Глава 10. К Неману

— Первый переход покороче будет, через Прут у Скулян переправимся, перекусим там, а уж заночуем в Фалештах, — известил ехавших рядом офицеров Копорский. — Потом-то порезвее пойдём. За Бельцами на ночёвку встанем, а там уж и до Могилёва-Подольского доберёмся. Поглядим, как кони, если что, днёвку после Днестровской переправы сделаем, а коли не утомились, так сразу на Проскуров двинем. Главное, господа, не забывайте свои взводы постоянно оглядывать, чтобы, не дай Бог, у какого коня от небрежения драгун болезни не случилось. С унтеров побольше спрашивайте, вьюки не бойтесь проверять.

— Правильно Пётр Сергеевич говорит, тут первые три дня самые важные, — заметил Мозырев. — В них-то все недостатки обычно и открываются. Потом-то уж всё как по накатанной будет идти.

Три часа хода — и колонна достигла берегов Прута. Половодье прошло, и здесь уже вовсю работала переправа. В Валахии всё ещё шла война, поэтому большой паром обслуживала и охраняла инженерная полурота. Первыми переправляли войска. Гражданские, кто на телегах, а кто с мешками за плечами, толпились на утоптанной поляне рядом.

— Последний взвод, господин капитан, на этой стороне остался. — Поручик показал на ожидавших у реки солдат. — Целый батальон с самого утра перетягиваем. Подождите пока, вон уже и паром с того берега подходит. Так-то он большой, места в нём много, были бы вы в пешем порядке, дополнил бы пехотинцев парой отделений.

— Подождё-ём, — отмахнулся Копорский. — Нет у меня пеших, все конные. Вон часть