Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

— Но это…

Перед нами снова материализовались две пузатые запотевшие кружки с пивом. Я понял, почему он меня пригласил на деловой разговор именно сюда. Тут же захотелось бросить все дела и кинуться на создание уникального сайта для станции скорой помощи. Если бы только…

В свете последних событий у меня оставалось совсем мало времени.

— Простите, но… — жалко, просто немыслимо было его огорчать.

— Если все пойдет хорошо, я выбью фонды на вашу ежемесячную оплату. Она не будет гигантской, конечно, но оформление по кодексу. С трудовой, отпуском и больничным. Все, как положено. И общение будет удаленным, занимайтесь, чем раньше занимались, только с учетом нашего сайта.

А вот это и в самом деле — заманчивое предложение. Пусть небольшой, но постоянный доход, официально оформленный.

— Значит, договорились, — подмигнул мне Гордеев.

— Вы еще не выбили фонды, — напомнил я.

— Я же сказал — по результатам. Приходите на нашу станцию, немного поваритесь в атмосфере, чтобы понять и прочувствовать. А потом переделайте этот ваш… конструкт.

Мне стало и в самом деле интересно. Гордеев словно бросил вызов, и меня приподняло над бренной землей творческим куражом.

— Если вы откроете трудовую и оставите полную свободу, мне это подходит, — признался я.

Взял прохладную стеклянную ручку кружки, отхлебнул. Хорошо. Это все было хорошо. Если бы не…

— И его так и не поймали? — раздалось от соседнего столика. Женский нежный голос.

Наверное, я подсознательно все время думал о трагедии в зоопарке, поэтому мои внутренние локаторы отбирали из окружающего пространства все, что имело к ней отношение. На самом деле не было ничего удивительного в том, что кто-то рядом заговорил о случившемся. Я бы недоумевал, если бы город, наоборот, не гудел о льве-людоеде, шляющемся по улицам.

— Говорят, пригнали целую роту, военные прочесывают окрестности.

Я постарался как можно незаметнее оглянуться. Чуть сбоку от нас на мягких маленьких диванчиках сидела молодая пара. В полусумраке мне не очень хорошо было видно лица, впрочем, наверняка — незнакомые. Просто по теории вероятности: у меня в Яруге образовалось так мало приятелей, что шанс встретить кого-то из них в полуночном баре стремился к нулю.

— Без толку, — вздохнула девушка.

Она держала бокал с вином за тонкую ножку, но не пригубила, а рассеянно чуть покачивала его.

— В нашей тайге можно скрыть несколько львиных прайдов.

— К зиме замерзнет, сам выйдет, — как-то зло ухмыльнулся ее спутник. — Львы морозы не переносят.

Он сидел ко мне спиной, поэтому звучал глуше и непонятней.

— Думаешь, сейчас в городе безопасно? Если они за тайгу принялись, значит, улицы все тщательно обыскали. Если он только где-то в тихом местечке не затихарился.

— Это тебе хомяк что ли? — хмыкнул парень. — Как огромный лев-людоед может затихариться? Да он наверняка бешеный. Крови человеческой уже вкусил, обезумел.

Девушка мне нравилась, а вот он почему-то нет. Что-то внутри меня протестовало против такой злости по отношению к Тору. Я, конечно, понимал, что он навсегда вычеркнул себя из списка самых милых зверюшек зоопарка и обрел ореол жуткой кровожадности, но все же я давно знал его и с хорошей стороны. И, кстати, вина Тора еще не доказана.

— Говорят, он умный, — не сдавалась девушка. — Может, и сумел спрятаться.

— Был бы умным, сидел бы в своей клетке, жрал, что дают, а то видишь ли — на человечинку потянуло…

До моих настроенных на соседний столик ушей донеслось красноречивое покашливание. Я настолько увлекся не предназначенным для меня разговором, что даже на минуту забыл о клиенте.

Гордеев тоже слышал, о чем говорила пара.

— Город гудит, — сказал я, извиняясь за то, что отвлекся от делового разговора на подслушивание сплетен. — Вы же слышали про зоопарк? Ну, тот ужасный случай со львом?

Гордеев кивнул

— Не только слышал, но и выезжал на место. Мы появились раньше, чем полиция. Но там оставалось только подтвердить смерть. Больше ничего нельзя было сделать.

— Странное совпадение, — я покачал головой.

— Почему же? — удивился Гордеев. — У нас в штате большинство врачей — женщины довольно преклонного возраста. Я их берегу, на такие неприятные вызовы стараюсь сам выезжать.

— А есть приятные? — усомнился я.

— Те, где крови меньше, — пояснил врач. — Сердечные приступы, например. Их много сейчас, уж поверьте.

— Поверю… Дело в том, что я работаю с сайтом зоопарка, приятельствую со многими его сотрудниками. И с Литвиновым, погибшим, я хорошо был знаком. Такая жуткая смерть…

Я опять покачал головой.

— Впрочем, есть в ней что-то завораживающее, — вдруг я добавил, неожиданно для самого себя.

Гордеев промолчал. Он наверняка ни в какой смерти не видел ничего завораживающего.

— Быть растерзанным диким зверем в самом центре современного города, — я счел своим долгом объясниться. — Это довольно экзотическая смерть. Даже в каком-то роде эпическая.

— Почему зверем? — не понял Гордеев.

— Так весь город гудит, что лев разорвал ему горло.

Я несколько удивился его недоумению.

— С чего вы взяли? — опять спросил врач. — Кто вообще сказал про дикого зверя? Да, зверь сбежал, и да — ветеринара явно убили. Но эти события если и связаны между собой, то очень опосредованно. Несчастному горло не разорвали, а перерезали. Острым хирургическим скальпелем. Убийца наверняка не был львом. По крайней мере, я не знаю ни одного животного, которое могло бы с такой точностью орудовать тонким медицинским инструментом.

Я уставился на Гордея.

— Вот же дьявол…

— И скальпель лежал около него, я сам видел, так как прибыл до приезда полиции, а смотритель зоопарка, который обнаружил утром этого ветеринара, таким основательным мужиком оказался. Все тут огородил ленточками, никогда не подпускал пока наши службы не приехали. Я капитану про скальпель сказал, он выяснил, что инструмент был из ветеринарной клиники. То есть этого Литвинова его же скальпелем и зарезали.

— Картина полностью меняется, — пробормотал я. — А при чем тут тогда лев?

— А вот при чем! — Гордеев вдруг хитро ухмыльнулся. — Тот, кто перерезал Литвинову горло, попытался замаскировать рану под следы звериных клыков, но его спугнули. Этого оказалось явно недостаточно, чтобы скрыть ровную линию от скальпеля.

— И вы сейчас так открыто сообщаете мне об этом? — спохватился я. — Может, это тайна следствия.

— Ну, я подписку о неразглашении не давал, — пожал плечами Гордеев. — Не вижу повода скрывать.

— А какова официальная версия полиции?

— Ровно такая, как я вам и сказал. По результатам экспертизы убийца перерезал скальпелем горло несчастного ветеринара, а затем попытался скрыть это под нападение хищника.

— Но в городе говорят…

— В городе всегда что-то говорят, вы уж мне поверьте, — заметил Гордеев. — И никакие официальные версии