Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

никогда не влияли на то, что себе нафантазировал народ. А он, этот народ, падок на экзотику. В нашей-то сонной глуши: лев растерзал человека! Что может сильнее будоражить кровь обывателя?

— И где теперь лев? — пригорюнился я.

Наверное, это излишне удрученное состояние объяснилось в том числе и двумя большими кружками пива, которые я, сам того не заметив, опустошил во время беседы. Волновался, однако.

— Это интересный вопрос, — сказал Гордеев. — Очень интересный. Народ напуган, люди боятся из дома выходить. Черт те что…

Он помолчал немного вместе со мной и тоскливо добавил:

— В нашей Яруге постоянно творится черт те что… Так мы договорились?

— Договорись. Только мне нужно знать заранее, когда начинаем.

— Приходите на мое дежурство послезавтра вечером. С шести. Сможете?

Я кивнул. БабАня наверняка не откажется посидеть с Чебом еще одну ночь. В любом случае заплачу вдвойне, хотя она всегда отнекивается. БабАня вообще пытается отказаться от денег за то, что сидит с Чебиком. Говорит, ей это в радость. Приходится изворачиваться и хитрить, чтобы так или иначе заплатить ей. Какой-то нонсенс: изворачиваться и хитрить, чтобы заплатить няне.

Но в моей жизни мало чего нормального осталось за последние несколько лет.

Как сказал Гордеев? В нашей Яруге постоянно твориться черт те что…

Глава десятая

БабАня — неожиданно

То, что рассказал мне Гордеев, переворачивало картину с ног на голову. Совершенно не проясняло дела, нет, только еще больше запутывало. Митрича убили. Не просто открыли клетку, выпустив хищника, а сначала убили и только потом выпустили Тора, подставив льва.

Совершенно иной оборот, согласитесь. И он не обещал ничего хорошего для Тави. Одно дело — повернуть запор на двери, другое — быть соучастницей убийства. Реального, не допускающего ни малейшего сомнения в умышленности. Именно так это и будет выглядеть в глазах Гаевского, тут не оставалось ни малейшей лазейки.

Я думал сейчас о платке, который нашел управник в заброшенном зверинце. Какая связь может быть между Тави и погибшим Литвиновым? В чьей одежде был старинный платок? Что за помпезная могила льва со странной накарябаной надписью до сих пор бережно сохраняется на территории бывшего частного зоопарка?

Все, что может спасти или окончательно погубить Тави, вело к тайне особняка Оленевых и прошлому Митрича. В любом случае, я обязан сделать все возможное, чтобы пролить свет на эту невероятную историю. И точно придется сотрудничать с Гаевским, как бы мне не претили наши встречи. Но, честно сказать, в глубине души я вдруг начал чувствовать симпатию к этому человеку. После совместной вылазки в зверинец Оленева управник уже не казался мне кем-то омерзительным. Впрочем, не стоит расслабляться и ни в коем случае нельзя верить, что он хочет помочь нам с Тави.

Это игра в плохого и хорошего полицейских, которые в данном случае сосредоточены в одном человеке. Гаевский то угрожает «закрытием» Тави, то пытается убедить меня в чистоте своих помыслов.

Одно радовало: после вылазки в зверинец я решил, что управник не состоит членом банды вылавливания летавиц для экзотического публичного дома.

Я полежал еще немного, притворяясь перед самим собой спящим и прислушиваясь к интуиции. Кажется, она выдала все, на что в данный момент была способна. А потом вспомнил: сегодня похороны Митрича, и с сожалением открыл глаза. Нужно вставать. Я не любил вообще ничего, связанного с проводами человека в последний путь, а похороны Митрича вызывали у меня стойкое нежелание на них присутствовать в частности. Но я подавил в себе детский импульс залезть под одеяло, чтобы скрыться от проблем, и нехотя распахнул не совсем ясные очи навстречу новому дню.

Около моей кровати, глядя в упор огромными глазами Тави, стоял Чеб.

Я вздрогнул от неожиданности:

— И давно ты тут?

Он мог и передвигаться бесшумно, и замирать неподвижно, не издавая ни шороха.

— Просил же ходить по-человечески…

Сын обрадовался, что я проснулся, растянулся в улыбке.

— Чебик, Чебик, — я вытащил руку из-под одеяла и погладил его по взъерошенной голове. — Мы сегодня пойдем в одно место, там нужно вести себя тихо и очень хорошо. Понял?

Чеб кивнул.

Мне совсем не хотелось тащить его на похороны, но оставить было не с кем. БабАня, наверное, впервые за все время нашего знакомства сообщила, что именно сегодня у нее очень важное дело.

Не проводить в последний путь Литвинова я не мог. Так что решил взять Чебика с собой. Постоим во дворе, а когда пойду попрощаться, Макс или Наташа не откажутся присмотреть за пацаном.

Мы с Чебом подъехали на такси к ритуальному залу, у которого собралась неожиданно большая толпа. Меня это удивило: Митрич всегда казался человеком нелюдимым, я и представить себе не мог, что столько людей относится к нему с искренней теплотой. Пришедшие проводить ветеринара в последний путь, разбились по группкам, из некоторых доносились сдавленные женские всхлипы.

Я издалека заметил долговязую фигуру Макса и направился к «зоопарковским»'. Приветствовали друг друга молча, кивком головы. Женщины из бухгалтерии держали в руках одинаковые платочки. У Наташи опять были заплаканные, опухшие глаза. Почти все принесли цветы, и я мысленно отругал себя за то, что не додумался.

Чебик дернул меня за штанину. Посмотрев вниз, я наткнулся на его недоуменный взгляд.

— Митрич уснул, Чеб, — наклонившись, тихо пояснил сыну. — Но не простым сном. Он будет спать долго, очень долго. И днем, и ночью. Так что мы пришли сказать ему «Спокойного сна». Как я тебе, когда укладываю спать.

Чеб ткнул в меня, потом в себя. Согнул указательный палец знаком вопроса.

— Мы все когда-нибудь так надолго уснем, — я старался, чтобы голос звучал жизнерадостно. — Только еще очень нескоро. А ты — так вообще через долгие-долгие годы.

Чеб удовлетворенно кивнул. Ему не хотелось спать ночью и днем. Судя по всему, сын вообще бы предпочел играть круглые сутки.

Я оглянулся на вход в ритуальный зал. Там собралась довольно внушительная очередь.

— Надо же, — пожал руку подошедшему Максу. — Никогда не думал, что Митрич столь популярен.

— Был… — поправил меня кипер. — Он и в самом деле предпочитал одиночество, но нелюдимым Митрича нельзя назвать. И, кстати, как выяснилось, без лишних слов помогал многим людям. Дефицитные лекарства, дорогостоящие обследования… Ему, наверное, добрая часть Яруги должна. Ты некролог-то на сайт поставил?

— Не видел? Еще три дня назад.

Я подумал, что вообще ничего не знал о Митриче. Кроме того, что он был первым человеком в Яруге, который пригрел нас с Чебом. Вообще-то, сейчас вдруг вспомнил, это он «сосватал» меня делать