Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

– Торвальд Эйнарсон, хирдмен и наследник престола! Открывай хеллеву дверь, женщина, пока я не выбил ее!

– Сейчас! – голос у Катлы почему-то стал радостным. Словно эта странная всю жизнь мечтала, чтобы ее отругал парень, по возрасту годящийся ей в сыновья. – Уже открываю!

Щелкнул замок, и дверь наконец-то распахнулась.

– Торвальд! Это ты! Слава богам! – Катла упала ему на шею и залилась слезами.

– Конечно, Торвальд. А кто еще? – растерялся Торвальд.

– К примеру, принц Ситри, – подсказала ему в спину Ива. – Где один, там и другой. Вполне обоснованные опасения.

Торвальд замер, уставившись пустым взглядом в стену.

Это что, он мог?.. И корона из обруча?! Он, Торвальд?!

Хотя, если Синдри не побрезговал Дагстюра оседлать, он, Торвальд, наверняка рисковал намного сильнее. Только идиот не поменяет старое тело на молодое, а плотника – на сына ярла.

– Знаешь что, – Торвальд развернулся к Иве, стараясь говорить спокойно и вежливо. – Ты, пожалуйста, предупреждай о таких мелочах. Если я могу спятить на ровном месте, хотелось бы знать об этом заранее.

– Хорошо. Буду предупреждать, – очень серьезно кивнула Ива. Так, словно точно знала – причины для предупреждений обязательно будут.

Замечательно. Ну просто замечательно.

– Катла, забирай своего муженька. Он там дрыхнет в капусте, – Торвальд небрежно махнул рукой, перечеркивая этим жестом собственный запоздалый испуг. – Ива, пошли.

Не оглядываясь на суетящихся за спиной женщин, он пошел прочь, совершенно уверенный, что Ива последует за ним.

Ну а как еще-то? Не с Катлой же ей оставаться и с бабским воинством, причитающим вокруг дрыхнущего Дагстюра. И не просыпается ведь, поганец! Переполошил всех, служанок перещупал, голой задницей посветил – и дрыхнет аки младенец.

– Вот тебе огонь, – Торвальд указал на выложенный камнями прямоугольный очаг, в котором весело плясало рыжее пламя. Ива, приблизившись, подержала куклу в руках, внимательно вглядываясь в гладкое пустое лицо, еще раз поправила солому на груди в том месте, где скрывался пропитанный кровью колтун, коротко размахнулась и бросила ее в огонь. Сухая трава полыхнула, осыпаясь черным невесомым пеплом, из груди у нее вырвался сноп белых пронзительных искр, закружился над очагом и лениво, плавно потянулся к оконцам под крышей. Торвальду вспомнилась осенняя мошкара, ищущая спасения от мороза на мордах овец. Вспугнутая случайным движением, она поднималась, зависала сонным вибрирующим облаком, словно не понимая, что нужно делать и куда лететь, а потом снова опускалась на теплую шерсть. Встревоженный этой мыслью, Торвальд попытался встать между Ивой и очагом, но искры, кажется, не собирались возвращаться, а Ива не желала смирно стоять сзади.

– Эй! Ты чего? Мне же не видно! – высунувшись из-за плеча, она с любопытством наблюдала, как последние мерцающие искорки света растворялись в высоком голубом небе.

И в самом деле, чего это он? Что может сделать воин с мерцающими искрами? Только поссать на них – но вряд ли это поможет.

Проводив взглядом последнюю искру, Торвальд развернулся к Иве. Та неожиданно смутилась, отвела темные с поволокой глаза, спрятала их за длинными черными ресницами. Словно думала она сейчас вовсе не о той сущности, что рассыпалась белым холодным огнем, не о Дагстюре и точно уж не о Катле.

– Пошли, – Торвальд, подхватив ее под локоть, притянул к себе – пожалуй, ближе, чем следовало, но Ива не возражала. – Что это было? Что ты сделала?

– Я? – Ива, задрав голову, поглядела на него снизу вверх, приоткрыв яркие влажные губы. – Я перенесла сущность в абсорбирующий узел из волос пациента. Для нематериальной субстанции разница несущественна, за клочок волос она вцепится так же крепко, как за всего Дагстюра. Потом я поместила сущность в новое тело, пускай и условное. Кукла же все-таки тело – голова, руки, ноги и все такое. Ну и в конце я это тело уничтожила. Принцу Ситри пришлось убираться, откуда пришел. Ну, или он получил возможность вернуться. Как посмотреть. Будь я принцем Ситри, не хотела бы я стать Дагстюром.

– Я не принц Синдри. И тоже не хочу становиться Дагстюром, – признал справедливость аргумента Торвальд. – И откуда же эта хрень взялась?

– Скорее всего, кто-то проводил любовный обряд. Ситри специализируется на влечении и похоти. Он почуял призыв, заглянул на огонек – и каким-то образом зацепился за Дагстюра, намеренно или случайно, понятия не имею.

– Но Катла клялась, что не проводила никаких обрядов.

– И ты ей веришь?

– Я? Катле?!

Ну да. Глупость сморозил.

Конечно, эта курица проводила какой-то обряд. Заметила, наверное, что муженек на служанок пялится охотнее, чем на ее дряблую задницу. А может, мужская сила у Дагстюра на убыль пошла, и Катла решила взбодрить супруга. Напортачила, как всегда, дурочка криворукая, ничего не поняла, испугалась и затаилась, как мышь в норе. А когда ситуация вышла из-под контроля, побежала плакаться Финне, чтобы та решила проблему.

Привет, Торвальд! Ну на хрена тебе эти куропатки? Сегодня мы охотимся на принца Ситри!

Что, в общем-то, не так уж и плохо. Куропаток хоть завтра можно мешок набить, а принцы не каждый день попадаются.

Дернув задвижку, Торвальд распахнул дверь и вышел на крыльцо. Теплый, прогретый солнцем воздух ударил в лицо, наполнил легкие, вышибая из них затхлый аромат гребаной капусты. Рядом остановилась Ива, тем же движением задрав узкое личико к небу. Косая тень от ресниц трепетала на смуглых щеках.

Торвальд с болезненной ясностью почувствовал, что если он сейчас обнимет ее за талию, привлекая к себе – Ива не отстранится. Наоборот, придвинется ближе, обопрется всем телом, и нужно всего лишь подхватить ее на руки, пронести несколько шагов – и пнуть дверь сеновала.

Просто. Пнуть. Гребаную. Дверь.

Именно этого так хотел отец. Именно этого прямо сейчас хочет Торвальд. Именно этого хочет Ива.

Вот только Торвальд не понесет ее на сеновал.

Потому что это неправильно.

Соблазнить сейчас Иву – все равно что кошель у пьяного друга вытащить. Низко и недостойно.

Когда женщины ложились к Торвальду в постель – они ложились потому, что желали Торвальда. Ну, может, не всегда Торвальда, может, иногда подарков и покровительства – но они сами этого хотели! Такова была их воля! А не какого-то гребаного Ситри. Это же унизительно, в конце концов! И для Торвальда, и для Ивы. Порядочная девица благородного происхождения, умная и отважная – разве такого обращения она заслуживает?

Торвальд отлично помнил слова отца. И полностью признавал его правоту. Честь одной-единственной девицы не может стоить больше, чем благо всего Грейфьяля. Но даже в таком деле не следует опускаться ниже уровня, после которого перестанешь уважать себя.

К тому