Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

— Мне нравится, — сказала Мария Борисовна. — После разгрома войска Большой орды обсудим с тобой по какой цене ты будешь продавать их мне.

— Как прикажешь, Великая княгиня, — поклонился я. Она кивнула и развернула коня в сторону крепости.

Ближе к обеду вернулся разъезд с дальней заставы, старшим в котором был Лёва. Он принял доклады у остальных вернувшихся разъездов и пришёл ко мне с отчетом.

— Татар пока не видать, — сказал он. — Тем не менее, я проверил все вышки с приготовленными кострищами. Дрова держат сухими, и огнива в случае чего наготове.

Я кивнул, выслушав его, и передал эту информацию остальным. И когда сообщил об этом лично Марии Борисовне, она попросила совета, при этом похлопала по краю кровати, таким образом приглашая сесть рядом.

— Что мне сейчас делать? — спросила она.

— Думаю, надо провести военный совет, — ответил я, присаживаясь, как можно дальше от неё.

— И что я там должна говорить?

— Эм, ну… — я задумался. — Доверь это дело мне. А там уже действуй по обстановке. План у меня уже есть. Мы с Холмским провели разведку местности и есть что сказать остальным воеводам.

Она кивнула.

— Видела Алёну, — резко перевела она тему и прищурившись посмотрела мне в глаза. — Мне показалось или она недолюбливает меня?

— Тебе показалось, Мария Борисовна, — соврал я. — Она верна тебе и очень уважает.

Мария Борисовна мне ни на миг не поверила. По крайней мере мне так показалось.

— Ладно, — сказала она и, придвинувшись ко мне, положила голову на плечо. — Я скучала.

Я промолчал. И Мария Борисовна по наступившей тишине поняла, что этот разговор я не намерен поддерживать. Она тяжело вздохнула.

— Ладно, сейчас не время и не место для этого. Распорядись подать коня, поеду к брату. А к полудню организуй военный совет.

— Сделаю, Великая княгиня, — сказал я и, поклонившись, вышел.

Собираясь в полевой лагерь на совет, встретил у ворот Лёву.

— Ты чего не отдыхаешь? — спросил я.

Лёва подошёл вплотную, тихо сказал:

— Дмитрий, дело тут такое… слышал я разговор один. Думаю, тебе будет интересно его знать.

— Чей?

— Тверского с Великой княгиней.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— А ты как оказался в поле? Ты же должен был домой к Авдотье ехать. Тебя ж три дня не было!

— Жена поймёт всё. А что в войске делал, то тут всё просто. Подружился я с одним московским лучником, когда на Великий Новгород ходили. Вот и отправился к нему поздороваться. Их шатёр рядом с тверским поставили.

— Ясно, — сказал я. — И о чём они говорили?

— Тверской ей говорит, — тут же перешёл к делу Лёва, — что, мол, не след доверять воеводство курмышскому. Что все думают, будто ты через постель с ней воеводой стал. И правильно, мол, будет, если он, брат её родной, войско поведёт.

Я молчал. И немного подумав понял, что ничего нового Тверской не придумал.

— А она? — спросил я.

— Она сначала молчала. Потом что-то сказала, но я не разобрал. По соседству кто-то ругаться начал. Но одно я понял, Тверской вспылил, начал кричать про то, что она семью вообще не ценит. Она прикрикнула на него, приказав замолкнуть, и он ушёл.

— Кого ещё видел?

— Никого. Один он с ней был.

Я кивнул.

— Молодец. Никому не говори об этом.

Лёва кивнул в ответ, и я отправил его домой, отдыхать. Не думаю, что мы ещё долго пробудем у стен Курмыша, и пока есть время пусть побольше времени проводит с семьёй.

Военный совет собрали в большом шатре. Его предоставил князь Бледный.

Регентша сидела во главе, в шубе, хотя внутри шатра жарили аж три жаровни. Я устроился по правую руку от нее, по левую — Михаил Тверской. Дальше, по кругу, Григорий, Холмский, Овчина, рязанский князь Василий Иванович, Бледный с Ярославом, Ощера, ещё пара бояр поменьше. Семён встал у входа вместе с Богданом.

Мария Борисовна кашлянула в кулак.

— Рада приветствовать князя Василия Ивановича Рязанского.

Большинство его не знало в лицо. Рязанскому было на вид лет сорок. Не было б бороды, я бы смог сказать точнее. Ну а с ней все казались старше обычного.

Тем временем князь поклонился и тут же сказал.

— Привёл две с половиной тысячи сабель. При них четыре сотни конных лучников. Есть ли какие-то нарекания касательно моих воинов после смотра?

— Нет… — начал отвечать я, как меня перебил Тверской.

— А я вот привёл…

— Смотр уже был, Михаил Борисович, — не остался я в долгу. — Цифры-то мы все знаем.

Тверской поджал губы, и я заметил, как Мария Борисовна скрыла улыбку за кружкой с горячим взваром.

Не став терять время я развернул на столе карту.

— Мы с Даниилом Дмитриевичем на днях объехали окрестности. Есть предложение, где встречать татар.

Я начал объяснять. Про лёд на Суре. Про пологий холм на нашем берегу, с которого удобно бить пушкам. Про болото правее, которое зимой хоть и подмёрзло, но тяжёлую конницу не выдержит. Про засадный полк, который мы спрячем в лесу.

Воеводы слушали. Овчина с сомнением смотрел на карту. Рязанский пару раз ткнул пальцем в карту, задал толковый вопрос про глубину снега у болота. На него тут же ответил Холмский.

Михаил Тверской хмурился, а Ощера сидел с таким лицом, будто я ему предлагал не татар бить, а овсом торговать. В общем, всячески пытался выказать мне неуважение, но я, до поры до времени, решил не обращать на него внимания.

— Пушки встанут здесь, — я очертил полукруг на холме, пока не говоря, сколько у меня их ждёт своего часа. — И как только их передовые отряды выйдут на лёд, дадим первый залп.

— Они в рассыпную пойдут, — возразил Ощера.

— Ну пойдут. И чего? — спросил я.

— Пусть идут, — сказал Холмский. — В рассыпной они для лучников наших, мишень ещё лучше.

— Пехота и арбалетчики, — ткнул я на карту, — здесь, у кромки леса. В три линии. Первыми встанут копейщики. За ними две линии стрелков. Конницы Холмского и Бледного — левый фланг. Тверские и рязанские — правый. Мои курмышские и остатки москвичей — в резерве, за холмом.

Я замолчал, давая им переварить. В теории всё всегда гладко. На бумаге мы их уже разбили. Осталось в реальности повторить, а вот с этим обычно и проблемы.

— А засадный полк? — спросил рязанский.

— Две тысячи сабель, — ответил я. — Спрячем вот тут, за оврагом. Возглавит мой отец, Григорий. Ударит им в тыл, когда увязнут в атаке на холм.

Михаил Тверской громко фыркнул.

— Ты доверяешь