Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

— Бах! — ударил я по столу. — Князь Тверской, напомню тебе, что про отца моего говорить будешь. — Я повернул голову и несколько секунд сверлил Тверского взглядом. И когда он отвёл глаза, я тяжело вздохнул и продолжил. — Я доверяю засадный полк лучшему воину, которого знаю.

Григорий, сидевший рядом, даже не шелохнулся. Тогда Мария Борисовна поставила кружку.

— У кого-то есть другие предложения? — спросила она. — Более дельные?

Все молчали. Тверской сверлил меня взглядом, будто дырку прожигал. — Тогда решено, — сказала княгиня. — Дмитрий Григорьевич, продолжай.

Я кивнул.

— Хорошо. Теперь по снабжению…

И тут поднялся Ощера.

— Дмитрий Григорьевич, — начал он. — Замысел добрый, но позволь старому человеку усомниться. Восемьдесят тысяч татар — это большая сила. Чем ты их встречать будешь? Гранатами своими? И сколько у тебя их?

Я усмехнулся. Терпеть не могу вот это «позволь старому человеку». Сразу понятно, что сейчас будет не мудрость, а старческий маразм.

— У меня, вместе с московскими, готово сорок пушек, боярин. И когда татары на лёд встанут, будем из пушек бить ядрами. Лёд начнёт трескаться.

Вот тут-то все начали переглядываться друг с другом. И я видел, как Холмский, знавший про то, сколько у меня «рысей», довольно усмехнулся. Вот только Ощера пропустил мои слова мимо ушей.

— И ты так думаешь победить? — перебил он меня. — Да татары тебя из луков своих…

Я не выдержал и снова ударил кулаком по столу.

— ТЫ ЧТО, БОИШЬСЯ? ЧТО ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ? ПОДЖАВ ХВОСТ СБЕЖАТЬ? ОСТАВИТЬ ЗЕМЛИ РУССКИЕ НА РАЗГРАБЛЕНИЕ? — и поняв, что очень глупо потерял самообладание, выдохнул, при этом поймал на себе укоризненный взгляд Марии Борисовны. — Кровь будет литься. Против такой силищи без крови не бывает. Но думаю, никто из вас спорить не станет. Особенно те, кто участвовали в походе на Новгород. Все видели, что сделали мои «рыси» на Шелони. Как мы ими разнесли и новгородцев, и ливонцев.

— Боярин, — вдруг поднялась со своего места Мария Борисовна, обращаясь к Ощере. — Ты, кажется, забываешь. Воеводой московского войска по моему слову поставлен Дмитрий Григорьевич. Ни ты. Ни Михаил Борисович. Никто иной. Так что советы свои, будь добр, облекай в форму вопроса, а не возражения. — Она сделала паузу, обвела всех взглядом. — И помни, ежели мне покажется, что ты больше мешаешь, чем помогаешь, я попрошу Дмитрия Григорьевича определить тебя в обоз. Где ты можешь сколько угодно рассуждать о пушках и татарских лавинах.

Ощера дёрнулся, будто ему под зад коленом дали. Хотел что-то сказать, но регентша ТАК посмотрела на него, что видимо у него пропало всякое желание, возражать.

— Я помню, кого ты послал на Новгород, — продолжила Мария Борисовна, — и помню, что ты сидел в своей вотчине, пиво попивал да на охоту ездил, когда русские полки кровь проливали.

Все в шатре замерли. Я скосил глаза на Ощеру и было видно, что он сдулся. Вот так, одним точным ударом Мария Борисовна «макнула его в грязь… и поваляла в ней».

Я встретился взглядом с регентшей, чуть склонил голову. Она ответила еле заметным кивком.

— Ладно, хватит, — прокашлявшись, сказал я. — Давайте к делу. Заместителями моими будут Алексей Васильевич Шуйский и Даниил Дмитриевич Холмский. — Я обвёл взглядом воевод и наткнулся взглядом на Семена. — Пушкарями командует Семён Медведев. Он дворянин. И говорю сразу, он подчиняется только мне, и никто другой права отдавать им приказы не имеет. Это, воеводы, я особо вам подчёркиваю.

Совет продлился до самого вечера, а уже на следующий день войско начало сниматься с места.

Глава 11

Ярослав ехал рядом, придерживая коня в полушаге от Искры, и я заметил, как он косится на мои ножны.

— Смотрю, новым клинком обзавёлся, — произнёс он, кивая на пояс.

— Ну да. Артём ковал, — ответил я. Ярослав гостил у меня, когда произошёл пожар, и даже успел познакомиться с Оленой.

— Олена… — Ярослав хмыкнул, поправил рукавицу. — Красивая девка.

— Что есть, то есть, — сказал я.

— И как сестра моя тебе такое позволяет? Чтоб она по горницам ходила…

Я промолчал. И всем своим видом показал, что не собираюсь обсуждать эту тему, поэтому пришпорил Искру, чтобы та прибавила шагу.

Тем временем колонна растянулась вёрст на пять, не меньше. Зимний переход войска, штука занудная и страшная одновременно. Впереди шла лёгкая конница, прокладывая колею вдоль Суры. За ними пешие полки в стёганках и тулупах, по сотне в ряд. Дальше тянулись пушки на полозьях, каждую тащили по четыре лошади. Обоз, телеги с зерном, овсом, бочонками пороха, обмотанными промасленной кожей, котлы, шатры, ковка, лекарские сундуки. По бокам шли боковые дозоры, по три десятка.

К полудню впереди показался наш холм. Я остановил Искру, привстал в стременах. Внизу лежала Сура, как ладони. Лес слева, обрыв пологий, болото справа, всё, как мы с Холмским и наметили.

К темноте лагерь уже стоял. Шатры, стояли квадратами, по полкам. Из ближайшего леса слышался треск падающих сосен, стук топоров и отборная ругань десятников.

Все были при деле. Дровосеки валили лес на жердины и на костры. У реки рубили лунки, где первым делом поили лошадей. Где-то уже воняло жжёным салом от котлов, где-то звенели молотами кузнецы.

Сегодня отправилась в путь не вся армия, а всего лишь четверть. Просто из-за огромного количества… затемно не все бы успели дойти. Поэтому было принято решение разделиться.

К слову, Мария Борисовна пока что осталась в Курмыше. И прибудет к нам, когда заметят татар. Ибо нефиг ей тут делать. Вообще, была б моя воля… ну, вы поняли…

Свой шатёр я поставил в самом центре, на бугорке, откуда открывался неплохой обзор на Суру. Внутри у меня были установлены две буржуйки, огонь в которых поддерживал Микита. В центре стоял стол с картой, лавки по кругу, в углу напитки… и почти все хмельные.

Ближе к вечеру начали подходить в мой шатёр воеводы. Шуйский, Холмский, Тверской, тесть с шурином, Ярослав, Григорий, Семён, Богдан, Овчина, Рязанский Василий Иванович, Ощера… куда без него.

Я обвёл всех взглядом.

— У вас у всех была возможность днём место осмотреть. Холм, реку, болото. Думаю, все согласятся со мной, что это хорошее место.

— Хорошее, — подтвердил Холмский.

Я кивнул и перешёл к теме, которую придерживал до последнего.

— Но давайте смотреть правде в глаза, Ахмат не дурак и просто так сюда не сунется.

Тверской поднял бровь.

— А кто говорил, что дурак? Постоит, поймёт, что не сможет нас с наскока сковырнуть, попытается обязательно обойти, но тут главное не зевать.