Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

окрасив снег в розоватые тона, а летчики люфтваффе уже использовали этот момент. «Юнкерсы-87» заходили со стороны востока, чтобы целиться в них зенитчикам против солнца было сложнее. Впрочем, в лагере имелись лишь пулеметы на треногах. А зенитных пушек не было.

— Проклятые «лаптежники»! Сейчас вы у меня получите, мать вашу! — ругнулся Панасюк, когда над лесом пронеслась первая пятерка «Юнкерсов».

Подпустив вражеские самолеты поближе, он скомандовал:

— Огонь!

Пулеметы его взвода били, казалось, отовсюду — с дозорных вышек, с крыш бараков, со штабелей бревен, с захваченных железнодорожных платформ. Трассеры резали небо, пытаясь достать вражеские машины, но те уходили слишком высоко. Тем не менее, увидев перед собой плотный огонь с земли, пикировщики все-таки не решились пикировать, ограничившись бомбометанием по площадям.

— Выше берите, выше! — орал Панасюк своим пулеметчикам, но сам понимал — бесполезно.

Самолеты набрали высоту, развернулись, заходя на боевой курс. И оттуда, с приличной высоты, полетели бомбы. Некоторые падали в стороне от лагеря. Но какие-то все же наносили урон. Одна упала в паре десятков метров от барака охраны, где лежали раненые. Взрыв выбросил в небо фонтан снега, щепок и кусков мерзлой земли. Ударная волна прокатилась по лагерю, сбивая с ног тех, кто не успел укрыться.

— В укрытия! — кричал Ловец.

Но настоящих укрытий в лагере не имелось. Только ров, который немцы заставили выкопать заключенных, чтобы сбрасывать туда мертвых. Тех, кто умер в лагере, или кого расстреляла охрана. А тонкие стены бараков бомбы разносили в щепки.

Еще одна бомба упала в тридцати метрах от цейхгауза. Взрывом выбило дверь, разметало бревна, но детонации ящиков с боеприпасами не произошло.

— Там мины для минометов могут взорваться! Уходите от цейхгауза! — кричал майор Васильев своим ополченцам.

Люди бросились врассыпную, падая в снег.

Быстро появились и новые раненые, которых настигли осколки бомб. Они не могли идти, только ползли, оставляя за собой кровавые следы на снегу.

Клавдия, находившаяся возле лазарета, бросилась вперед.

— Помогите! — кричала она, подхватывая раненого десантника с оторванной ногой подмышки и оттаскивая его в сторону неглубокой канавы, чтобы там как следует перевязать. — Быстрее!

К ней на помощь пришел Скоморохов. А Потапов, Шалимов и Харитонов бросились к другим раненым. Старый фельдшер кряхтел, но тащил парня с пробитой грудью, не обращая внимания на ревматизм и ноющие колени. Шалимов и Харитонов вытащили двоих из-под завала — молодых бывших узников, которые не успели отбежать.

— В канаву! — командовал Потапов. — Живей!

Глава 11

На смену первым пяти самолетам прилетели еще шесть. Одна бомба угодила прямо в лазарет, где стояли нары. Дерево разлетелось в щепки, снег вокруг почернел от копоти. Те, кто был внутри, — а там оставались тяжелораненые, которых не успели вынести, — погибли мгновенно.

— Пять человек сразу, — прошептал фельдшер, глядя на дымящуюся воронку, образовавшуюся на том месте.

Он не договорил. Еще одна бомба упала метрах в пятидесяти, и его отбросило взрывной волной, уронив на мерзлую землю.

— Жив, Палыч? — заорал Шалимов, подбегая.

— Жив, — ответил фельдшер, помотав головой. — В ушах звенит только.

Они отползли за штабель бревен. Осколки бомб, падающих поодаль, эти большие штабеля, приготовленные для транспортировки по железной дороге, насквозь не пробивали. И эти бревна, сложенные вместе, спасли несколько десятков жизней.

Бомбардировка продолжалась целый час. На смену первым пяти самолетам прилетели еще шесть, потом три раза по три. Каждая волна бомбежки приносила новые разрушения, новые смерти, новых раненых.

Панасюк, который не переставал стрелять, наконец добился своего. Его очередная длинная очередь из трофейного «МГ» установленного на треноге, достала один из «Юнкерсов», когда тот неосторожно снизился для более прицельного бомбометания. Двигатель задымил, самолет дернулся, завалился на крыло, попытался уйти в сторону, но не успел. Он рухнул в лес примерно в километре от лагеря, взорвавшись при ударе о верхушки сосен огненным шаром.

— Есть! — злорадно заорал Панасюк, вскидывая кулак. — Так вам, гады!

* * *

Пока земля ходила ходуном от разрывов, а над лагерем кружили «Юнкерсы», бросая бомбы и увиливая от пулеметных очередей с земли, комиссар Липшиц пробрался в ангар и оказался там среди трупов. Он не обращал внимания на бомбежку. Уши заложило еще после разрыва той бомбы, которая отшвырнула его взрывной волной на снег. Ему повезло, что почти все осколки пролетели мимо. Царапнул только один. Кровь текла у комиссара из-за левого уха, но он не чувствовал боли — только слышал звон, монотонный и надоедливый, как назойливый комар.

«Легкая контузия, — подумал он. — Не первая. Не последняя».

Он сидел на корточках в углу возле трупов эсэсовского офицера и двух радистов, которых застрелили при штурме. Но они сделали свое дело: сообщили в свой штаб о нападении советских десантников на лагерь, вызвали самолеты для поддержки с воздуха с ближайшего аэродрома. Вот только, это эсэсовцам не помогло, — они уже были мертвы к тому моменту, когда «лаптежники» прилетели. Десантники еще не успели обыскать помещение перед бомбежкой, выбежав по команде «Воздух!» наружу, рассредоточившись и затаившись по канавам, пережидая авианалет.

Липшиц знал немецкий язык достаточно хорошо, чтобы читать вражеские документы. И он искал их. Он привык видеть мертвых. За время войны он перевидал трупов не меньше, чем санитар в морге. Старики, женщины, дети — все смешалось в этой мясорубке.

Немецкие радисты лежали рядом с офицером. Двое рыжеватых парней лет двадцати, на вид совсем мальчишек, в наушниках, которые так и остались на их головах. У одного пуля вошла в висок, у второго — в затылок. Крови было много. Она залила аппаратуру, застыла бурыми лужами на бетонном полу.

Обыскав труп офицера, Липшиц нашел в кармане его кителя ключи от сейфа, который стоял в углу. Внутри оказались папки, машинописные листы с печатями, какие-то бланки с грифом «Geheim» — секретно. Липшиц вытаскивал их, раскладывая на полу. Но, в основном, сведения в документах касались военнопленных. Тем не менее, первая интересная находка попала под руку уже через пару минут. Липшиц развернул карту на ящике из-под снарядов, подсвечивая трофейным фонариком.

— Черт! — выругался он, пытаясь разобрать немецкие каракули.

Это была схема обороны разъезда Завальный. Немецкие военные инженеры со всей своей пунктуальностью нанесли на схему все важные объекты: расположение огневых точек, минных полей, траншей, ходов сообщения. Артиллерийские позиции — западнее, на опушке леса на склоне холма за железнодорожной насыпью. Танки — за