Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

В неизвестной книге, без часов и в полном одиночестве я чувствую себя голой.

– Бал уже начался, птичка. Нужно незаметно смешаться с толпой и не привлекать к себе внимания. – Довольный голос Марка раздается из-за спины, и я резко разворачиваюсь, округлив глаза.

Мало того, что я совершенно не заметила появление Марка, так он еще и успел переодеться, сменив рубашку и джинсы на черный парадный фрак.

Пока я ошарашенно разглядываю его новый наряд, щурясь в борьбе с темнотой, Марк подчеркнуто недовольно покачивает головой и растягивает губы в улыбке.

– В таком виде тебе совершенно точно не удастся смешаться с толпой.

Я растерянно моргаю, не придав значения ленивому движению руки Марка. В каких книгах описаны балы? Да добрая половина русской классики подойдет, и зарубежной ничуть не меньше. Слишком расплывчатая подсказка. Никак не поможет сузить круг.

Холод скользит по рукам, перебираясь на заднюю поверхность шеи, и я запоздало понимаю, что мои волосы собираются на макушке в высокую прическу, а одежда, любезно одолженная Лорой, исчезает.

Опустив подбородок, я захлебываюсь волной возмущения. Жгучий стыд побеждает негодование, и я нелепо вскидываю руки в попытке прикрыться.

Появившуюся на мне одежду и платьем-то назвать нельзя – почти прозрачная ткань телесного цвета, на груди и бедрах украшенная тонкой вышивкой с бисером. Черные лакированные туфельки и вычурное черное перо в волосах только добавляют виду развязность.

– Какого черта ты творишь? – Возмущенно прошипев, я напрочь забываю о том, что наряд появился на мне чудесным образом. Этот любопытный факт волнует меня меньше всего остального.

Тяжелый зеленый взгляд проходится по мне сверху вниз. Щеки вспыхивают, и я облизываю пересохшие губы, а Марк удовлетворенно кивает, невозмутимо обронив:

– Не черта, а Дьявола. – Усмехнувшись одному ему понятной шутке, он пожимает плечами и вцепляется в мою руку, вынуждая взять его под локоть. – Мы и так рискуем. Поверь, ты будешь самой одетой дамой на балу. Постарайся не привлекать к себе еще больше внимания.

Вдоль позвоночника пробегают ледяные мурашки. Мне совсем не нравится ответ. Предположения и догадки путаются и рассыпаются, и я не успеваю зацепиться ни за одну – Марк решительно шагает вперед, увлекая меня за собой в широкие и высокие двери.

Свет ударяет в глаза и заставляет болезненно зажмуриться. Мы попадаем в огромный холл, большую часть которого занимает гигантский камин. Вверх уходит широкая высокая лестница, покрытая ковром, и во всем этом помпезном великолепии я совершенно никого не вижу.

Марк крепче сжимает мою руку и останавливает так и не слетевший с языка вопрос:

– Ничему не удивляйся и ничего не бойся. Может, тогда никто и не распознает в нас чужаков.

Его улыбка становится мрачной и жуткой, и я сглатываю царапнувшую глотку сухость. Марк словно не замечает мое напряжение и уверенно тащит вперед, вынуждая спешно подниматься по широким массивным ступеням.

В конце лестницы нас ждет пышный бальный зал. Свет, музыка и голоса обрушиваются мощным потоком. В глаза тут же бросаются стены, украшенные красными и белыми розами и колонны из желтого сияющего камня. В промежутках между цветами бьют фонтаны. Потоки жидкости пенятся и пузырятся. Запахи масел, танцующих тел и шампанского смешиваются, обволакивая дурманящим облаком.

Больше всего поражают гости. Все слова Марка обрастают смыслом. На фоне остальных я действительно напоминаю чопорную и излишне скромную ученицу института благородных девиц. В противовес одетым в парадные фраки мужчинам женщины поголовно решили и вовсе отказаться от одежды. На них только изящные лакированные туфельки и длинные пушистые перья в волосах.

Надо отдать Марку должное – он обошелся со мной неожиданно бережно.

Растерявшись в шумной толпе, я оборачиваюсь, но Марка не вижу. Он исчез. Растворился в море гостей. Бросил меня одну среди этих странных людей.

Пара быстрых вдохов и выдохов не успокаивает. Я отчаянно кусаю губы, нервно сжимая пальцы, и позволяю панике залить грудную клетку. Нужно успокоиться. Нужно держать себя в руках. Нужно подумать о чем-то, кроме исчезновения Марка.

Кажется, я знаю, в какую книгу он меня затащил. Никаких точных подтверждений нет, и я озираюсь по сторонам, надеясь их найти.

– Прости, что оставил тебя. Зато я принес шампанское. Только сильно не налегай. – Бархатный голос вызывает волну дрожи по телу.

Проигнорировав предупреждение Марка, я вырываю из его пальцев бокал и тут же опрокидываю его. Шампанское ударяет в голову моментально, от ярко-кислого привкуса сводит челюсти.

Марк наблюдает за мной со снисходительной ухмылкой и пользуется секундным замешательством, отнимая пустой бокал.

– Потанцуем?

Огромный оркестр, словно вторя его предложению, ударяет по струнам, погружая зал в водоворот мелодии. Марк стискивает мои пальцы, потянув на себя. Мое вялое возражение до него словно не долетает:

– Не думаю, что это хорошая идея. Я не умею. Что это? Вальс?

Марк усмехается, и искорки в его глазах красноречивее любых слов, но он все же отвечает:

– Менуэт, птичка. Не беспокойся, я тебе помогу.

Сложно сказать, что Марк подразумевает под помощью, потому что я ее не особо ощущаю. Теряясь в движениях, я неловко топчусь, невпопад поворачиваюсь и кручусь, а когда случайно наступаю Марку на ноги, мстительно улыбаюсь – он сполна заслужил.

Голова кружится от быстрых движений. Музыка стихает и начинается новая. Все сливается в один бесконечный танец, но Марк не выпускает меня. То ли чудесное шампанское берет верх над рассудком, то ли танцы выветривают все лишние мысли, но сознание стремительно пустеет, избавляя от неловкости и скованности. Я даже смеюсь, когда Марк наклоняется и что-то шепчет мне на ухо, хотя не могу разобрать ни слова.

Поддержка в виде его рук на моей талии исчезает без предупреждения, и я едва удерживаю равновесие, рискуя рухнуть на блестящий пол прямо посреди бального зала. Марк подмигивает мне и быстро улыбается, выдыхая на ухо:

– Я отлучусь ненадолго. Не скучай без меня.

Приятный мускусный аромат с нотками апельсина и бергамота все еще витает возле меня, когда Марк растворяется в танцующей толпе. С трудом ориентируясь в человеческом море и оркестровых нотах, я двигаюсь к стене, но останавливаюсь возле ближайшей колонны и прислоняюсь к ней спиной. Приятная прохлада камня поднимается по лопаткам и расползается к плечам.

Стоит танцам закончиться, как все мысли возвращаются. Где мы? Зачем мы здесь? Что будет дальше?

Я жадно осматриваюсь, выискивая хоть какие-то подтверждения догадок, но взгляд упорно натыкается на раздетых женщин и серьезных мужчин.

Невозможно сосредоточиться. Может, и не нужно мне знать, где мы оказались. Я бы даже приняла эту мысль, но любопытство настойчиво стучит в висках,