Кодекс Магических Зверей 8 - Павел Шимуро

«Нам туда не надо, — билось в голове. — Нам туда очень, очень не надо».

Тибор словно услышал мои мысли: он свернул и увёл нас в узкую низину, прикрытую поваленным стволом. Переползя под деревом, я почувствовал, что земля пошла в горку, а ладони заскользили по прели, но грохот чужого побоища, к счастью, постепенно оставался за спиной.

Через несколько метров старик приподнялся на локтях, вслушался и махнул рукой: можно на четвереньки. Затем мы перешли на корточки, а после и вовсе выпрямились. Когда я поднялся, почувствовал ноющую боль в мышцах.

— Пронесло, — выдохнул Эрек и провёл ладонью по повязке.

— Не расслабляйся, — обронил Тибор, не оборачиваясь. — Пока они дерутся, у нас есть шанс выбраться из этого гиблого места.

Глава 10Р

Пока мы двигались в этих проклятых гущах, я успел возненавидеть каждый шаг. Крох ступал вплотную к моему сапогу, прижимая уши к макушке, а Люмин трусил с другой стороны, слегка подрагивая, и тыкался в мой сапог при каждой остановке.

В какой-то момент повязка начала подсыхать. В висках запульсировало, шею сдавила боль, отдавающая во всю левую руку, а мизинец неприятно онемел. Я пошевелил пальцами, разгоняя кровь, и спазм слегка отступил.

«Соберись, целитель, — приказал я себе. — Сейчас не время для слабости».

Через несколько метров, в очередной раз вскинув ладонь, Тибор отступил чуть в сторону, и моему взгляду предстала натянутая между двумя корнями тонкая, почти невидимая в клубящейся дымке нить. Старик указал на неё и направился в обход. Мы последовали за ним, но уже через десяток шагов остановились перед укрытой переплетением корней ложбинкой и, нырнув внутрь, присели на корточки.

Мохнатые тут же втиснулись между моих колен. Приручители извлекли фляги, плеснули воду на ладони и прижали их к тряпицам на лицах. Я повторил за ними и, потянувшись к Кроху, аккуратно смочил его повязку. Мохнатый едва заметно шевельнул носом, мол, спасибо, хозяин. Проделав ту же процедуру с Люмином, я закрепил флягу на боку ранца и оглядел отряд.

Смуглая кожа Иннара приобрела нездоровый серый оттенок, а тёмные глаза слегка покраснели. Эрек вцепился в рукоять ножа, судорожно глотая воздух мелкими порциями. Тибор же держался бодрее всех, но и его косицы на бороде ходили ходуном при каждом прерывистом вдохе.

Немного переведя дух, старик указал рукой вперёд, и мы протиснулись наружу.

Почти сразу ноги стали переставляться сами, взгляд упёрся в спину Тибора, а голова зациклилась на мысли: «дыши и не думай». Накатившая слабость настолько притупила бдительность, что в какой-то момент я оступился, но шедший следом Иннар тут же схватил меня за локоть и потянул назад, спасая от падения в «паутину» из жёлтых капель, зависших в воздухе. Мы прошли не меньше сотни шагов, прежде чем я окончательно осознал, на каком волоске только что висела моя жизнь, и запоздалый страх ещё долго не отпускал моё тело.

Через десять остановок туман между стволами начал заметно светлеть. Неужели мы наконец подходим к границе?..

Когда Тибор в очередной раз вскинул ладонь, прислушиваясь, дерево слева от нас с треском раскололось, будто от удара тарана, и по Лесу прокатился вибрирующий рёв, от которого дрогнул воздух, корни и мои колени.

Я мгновенно рухнул ничком, приобнимая питомцев. Братья улеглись следом позади меня, а Тибор распластался рядом, вжавшись щекой в прелую почву.

Чуть позже сквозь пелену тумана, всего в паре шагов от нас, пронёсся смазанный силуэт огромного зверя, и я почувствовал, как под телом содрогнулась прель.

Следом за исполином промелькнули четыре юрких создания поменьше, оставив после себя запах опалённой шерсти, а через несколько секунд дымка за ними окончательно сомкнулась.

Я лежал, вжав подбородок, и судорожно считал удары сердца. На тринадцатом Тибор приподнял голову, осмотрелся и указал ладонью налево, перпендикулярно тропе исполина.

Следующие две сотни метров превратились в сплошное изнурительное испытание: мы ползли на локтях, буквально втираясь в прель. В какой-то момент где-то далеко за нашими спинами вновь раздался яростный рёв, ему ответил долгий, свистящий вой, а в моей голове закрутилась мысль: «Хорошо, что они не рядом».

Наконец, Тибор осторожно приподнялся на локтях, вслушался в затихающие звуки боя и выпрямился. Когда я разогнулся, мышцы поясницы отозвались такой резкой болью, что я едва не выругался вслух.

Туман впереди постепенно рассеивался, открывая тусклую зелень между стволами. Стоило нам оказаться у границы биома, как у меня резко закружилась голова, и земля ушла из-под ног, однако один из приручителей поймал меня и сильным толчком вышвырнул вперёд. Сделав несколько шагов по инерции, я оставил ядовитую пелену за спиной и, сорвав с лица влажную ткань, рухнул на колени.

Первый же полноценный вдох обжёг грудь так, словно я глотнул кипятка. Лёгкие моментально взбунтовались — следующие полминуты я задыхался от кашля, выплёвывая серую мокроту на колючую траву.

В то же время Эрек хрипел с надрывом, будто выхаркивал лёгкие. Каждый вздох Иннара сопровождался свистом, а Тибор, кашляя, то и дело сплёвывал себе под ноги.

Немного придя в себя, я посмотрел на питомцев и хрипло просипел:

— Мохнатые, идите сюда, мои хорошие.

Крох подошёл первым. Я осторожно развязал узел на его затылке, снял влажную полосу ткани и заглянул ему в глаза. Тёмные зрачки сузились на свету — реакция в норме. Слизистая пасти выглядела чуть бледнее обычного, но, к счастью, безопасно синей.

— Молодец, друг, — прошептал я и почесал его за ухом.

Однако стоило мне повернуться к зайцелопу, как сердце заколотилось. Люмин, спокойно сидевший пару минут назад, лежал на колючей траве: его бока часто ходили ходуном, а веки подрагивали, слегка обнажая закатившиеся белки. Меня словно ледяной водой окатило. Я быстро дополз к нему на четвереньках, сорвал повязку и прижал пальцы к шее, лихорадочно нащупывая пульс… Ровный. Слизистая оставалась розовой, а дыхание без хрипов.

Как-то это подозрительно… Если бы дело было в тумане, то ушастый кашлял бы, как и я… да и он только что спокойно сидел.

— Люмин, — я осторожно потряс его за плечо. — Эй, малой, ты меня слышишь?

Ушастый медленно приоткрыл глаза, покосился на меня и через нить прислал образ: он лежит в постели, укутанный в шесть одеял, а Крох подносит ему морковку на подносе.

Я выдохнул.

— Ах ты, симулянт, — произнёс я, но голос сорвался, и вместо строгого выговора получилось почти ласково.

Люмин слегка пошевелил усом и демонстративно