Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

взглянул на столбы, да ерунда какая-то. Просто деревяшки, ничего в них такого нет, а вот встречающий нас какой-то человек. Или прячущийся там в полусожженном хуторе, дело интересное.

Толкнул пятками коня, повел за собой людей.

Походные колонны авангарда, а за ними и все войско, начали двигаться с холма, где стоял обожженный идол, к хутору, огибать его кругом, осматривать место и готовиться к установке лагеря. На самом деле локация была очень удобная. Но я, двигаясь почти во главе колонны, понимал, это знает и Лисовский. Он точно знает, что мы остановимся здесь и понимает как мы встанем.

Ударит ли он сегодня всей силой, воспользовавшись хорошим местом, или наоборот будет давить нас ужасом? Подожжет лес, как вариант. Хотя… Слишком здесь сыро, чтобы разгорелось. Может что-то еще придумает.

Ну а потом, потом уже измотав людей чувством постоянной опасности, нанесет удар.

На территории хутора заметил движение и направил коня туда. Бебут под рукой, сабля, ее конечно достать не так быстро, аркебуза и пистолет тоже рядом. Да и верных людей вокруг много. Смотрел пристально, изучал строения.

Вокруг было сильно натоптано. Видно было что те, кто ставил идолов, не скрывались. А вот понять один там человек или десяток скрывается, сложно. Дома, хоть и малые, но их было три, неказистых, сложенных частично из обгорелых бревен, еще навес и полуразвалившиеся то ли входы в погреба, то ли какие-то сараюшки. При большом желании на территории и полсотни можно разместить. Только атаковать они будут через узкие двери домов. Казалось глупая затея.

Подъехали мы к околице. Сделана она была весьма импровизированно. Жрди забора уходили налево и направо, но почти сразу были обломаны и истоптаны.

— Кто здесь живой? Выходи!

Послышалось бормотание, хруст и шум, из одного домика пошатываясь вышло нечто. Нет, не чудище из сказок, человек. Но выглядел он до чудного дико. Причем я понял, что его внешний вид внушает некоторые опасения моим окружающим, а у меня вызывал больше улыбку.

Скоморох какой-то, косящий под древнего жреца. Примерно как и идолы. Когда я смотрел на тот что был на горе, то не чувствовал в нем ничего. Иногда видишь работу мастера, и кажется вложил человек частичку себя, частичку души. А тут быстрая топорная работа.

Вот и облик этого чуда-юда вызывал у меня смех, который с трудом удавалось сдержать.

— У! — Загудел местный. Поднял большую кривую палку. — У!

— Ты кто такой?

Меховые штаны или даже что-то вроде юбки. Меховой полушубок накинут на плечи. Все это украшено разными кисточками и костями, намотанными, подвязанными и пришитыми. На голове корона из костей и сучьев. Две торчат вверх больше прочих, что-то навроде рогов. Ну и посох.

Возможно все это должно было показать мне и моему воинству некую ужасную, звериную натуру человека. Сделать так, чтобы мы опознали в нем жреца каких-то древних языческих богов, которым поклоняются дикие местные и, возможно, сам Лисовский, но не чувствовалось в нем ничего. Вот совсем ничего. Ни мудрости во взгляде, ни какого-то проникновенного ореола тайны вокруг.

Вспомнилось, как я с отрядом выехал к строящемуся задонскому монастырю. Так вот там старцы, которые меня встретили, те двое были совсем иными. Им не надо было облачаться в шкуры, не нужно нацеплять шутовскую корону и хватать чудной посох в руку. В них чувствовалась сила. Заговори с таким и поймешь, что он за жизнь свою столько повидал, что и мне, человеку прожившему уже одну жизнь, есть что послушать.

А тут…

— У!!! — Загудел он еще сильнее. Затряс посохом.

— Тебя опоили? Ты кто? Чего орешь? — Спросил я спокойно.

— Уходите! Или вас ждет смерть! — Заговорил он нестройным голосом.

Господи, я в каком-то плохом театре.

— У… У… Уходите!

— Отец. — Я надеялся что не ошибся, прикидывал сколько лет может быть этому ряженому черту. — Отец, давай мы тебя разденем, помоем и поговорим по людски. Ты же семью позоришь свою, род свой. Обрядился… Ну какой из тебя жрец, а?

— У…– Голос его сорвался.

И я видел, как дрожал он всем телом.

— Государь. Это калик какой-то. Может… Может место — то не простое. — Проговорил Богдан, смотрящий на этого ряженого с некоторым напряжением.

— Казак мой. Да какой калик. Хотя… Может и калека. Но думаю заставили его сделать вот это все. Обрядили. Отец. Бросай все, давай снимай.

— У! — Но я понимал что человеку, говорящему с нами, чертовски страшно. — Место проклятое! Люди твои истину говорят! — Голос его дрожал, что выдавало фальш.

Я вздохнул тяжело.

— Были у нас воровские царики, а теперь воровские… Как тебя назвать — то?

— Хозяин леса и реки я. Не человек, но зверь. — Звучало это очень слабо.

— Ладно.

Я спешился, двинулся прямо к этому скомороху. Он дрогнул, начал отступать. Что же Лисовский таких слабых актеров — то берет.

— Не… Не губи… Молю… — Простонал он, тряся палкой и делая вид, что пугает меня.

Я остановился.

— Ты чего?

— Здесь везде глаза и уши. Я… Я должен тебя напугать! Обратно развернуть. — После чего взревел громко, очень показушно. — У! Убирайся! Откуда пришел!

Задергался, заозирался.

— Нет тут никого, кроме моих людей, человек. — Хмыкнул я. — Бросай все это. Раздевайся, мойся и поговорим. А то смердит от тебя потом, как от старого козла.

Казалось человек в шкурах вот-вот разревется.

— Они же… Они здесь. Вон птицы на деревьях сидят, вон… Вон рыба за мной приглядывает.

— Тут только мои люди. Нет лисовчиков.

— Есть. Они везде есть. Они словно тени. И… Они убьют их.

— Кого?

Я начал понимать, что это еще одна жертва Лисовского. Запуганный до глубины души и принужденный работать человек. Странно только то, что Александр Юзеф пытался остановить меня такими методами. Это же бред. Идолы, огонь, еще ладно, могу понять. Но ряженый в шкуры человек. Напуганный до глубины души сам. Что он может? Как страх внушит, если боится сам?

— Всех, всех убьют.

— Лисовчики.

— Пан гетман сказал. Если тебя не остановлю, то всех.

— Так кого?

— Вообще… Всех.

Я пока говорил, пристально изучал нет ли у этого чуда спрятанного ножа или пистолета. Опыт говорил, что дело опасное, в складках может быть все что угодно, но руки пытавшегося напугать нас, дрожали. Не похож он был на убийцу.