Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

Половина бойцов выхватили сабли, засели за возами. Остальные начали перезаряжать оружие.

Лезть в дым приказа не было. Был приказ отбить атаку. Развеется, можно смотреть что там произошло.

Близ лагеря войска Игоря Васильевича Данилова. Давыдов Никифор — рейтарский полковник. Засада в лесу.

Люди устали, все же они шли целый день, хотя выдвинулись чуть позднее, а остановились раньше, увидев это проклятое местечко.

Отчего государь решил стоять здесь? Умом его понять всегда было сложно. Давыдов был в войске еще с Ельца, точнее после него. И с каждым днем все отчетливее понимал, что мыслит Игорь Васильевич, тогда еще господарь, а сейчас провозглашенный всем христолюбивым войском государем, очень необычно.

Видано ли, сам сходил, сам войска вел и похитил Жигмонта. Чудо! Короля Речи Посполитой ночью, сам, один. А служилые люди его только прикрывали. Ну а до этого еще Этого воровского царика Деметриуса, в Тулу влетел, в бою себя не щадил. Как не погиб…

Одному господу только известно.

Никифор перекрестился.

Они с отрядом, не всей тысячей, а самыми крепкими и более-менее годными к бою людьми, по приказу с наступлением ночи отошли неприметно в лес. Примерно сотни три. Без костров, без света и шума, сидели и выжидали. Если бы это было первое такое дело, то воинство могло и возроптать. Но за время служения Игорю Васильевичу государь показал своим примером и всем тем, что происходило по его требованию, если он сказал, то будет победа. То, как сказал, как приказал, делай и все получится.

Полковник сидел на самой передовой линии их засады. Дальше было только два десятка одиночных парней, слушающих, смотрящих по сторонам, самых наблюдательных.

Все ждали.

Когда уже прилично хотелось спать, месяц освещал окрестности еле-еле, впереди на дороге и в лесу, опять же с северной стороны, куда им завтра нужно было выдвигаться, началось какое-то бесовское светопреставление. Полыхнули костры, загудели, зарычали рога. Словно сами черти проснулись и шабашем своим собираются прийти к их войску и пожрать все и вся.

На сердце стало холодно и неприятно. Полковник не боялся, нет. Но, когда днем идешь бить врага и маршем, идешь воевать ляхов, татар, шведов, да кого угодно. Это одно. А когда вот такая зараза творится… О! Это дело пропащее, совсем. Неведомо что, неведомо где, в ночи кого-то ловить. То ли и правда чертей, то ли людей, за чертей себя выдающих.

Он инстинктивно перекрестился, сплюнул через левое плечо.

Негоже так думать. Он полковник войска русского, войска православного и христолюбивого. Никакой черт ему не страшен. Они стояли в самом центре Москвы, страны, в священном соборе. Они служили там службу. Они не нарушали обетов и…

Рука сильнее сжала аркебузу. Никакой черт им всем, и ему в том числе, не будет страшен.

— Идут. — Из темноты подобрался к нему один из тех самых глазастых служилых людей, вышедших вперед и следящих.

— Ждем. — Процедил Давыдов. — Ждем, как стрельба начнется.

Враг, наступая на обозы, не издавал звуков. Только с севера, со стороны уходящей туда дороги и леса, что был по обе стороны, гудели, ревели рога.

Внизу грохнули аркебузы, много. У самой реки, вблизи нее.

— Пора. — Проговорил он тихо. Три сотни передали приказ по цепочке и неспешно, озираясь по сторонам, двинулись на север через ночной лес.

Задача — обойти идущие на обозы отряды и не дать им отойти, нанести как можно более тяжелые потери, как пояснил государь. Нечисть эту всю перебить, как думал Давыдов.

А там, ближе к реке, куда устремились налетчики, их встретил настоящий шквал огня. Ох и не хотелось бы полковнику сейчас оказаться на месте наступавших.

Южнее лагеря войска Игоря Васильевича Данилова. Валуев Григорий Леонтьевич –полковник. Засада по обе стороны реки у брода.

К вечеру, уже ближе к закату, разъезды стали наблюдать подтягивающиеся по левому берегу Ловати отряды. Кто это был, не ясно. Но и выяснять у Валуева задачи не стояло. Если идут сюда, если не наши, то кто?

Враг.

Важно было понять сколько их. И, стоит ли давать бой им прямо здесь, чтобы положить всех на реке, или затаиться, пропустить, ударить в тыл.

Государь давал волю в принятии решения, но это как раз и не нравилось Валуеву. Ответственность за ошибку высока. Что там задумал Игорь Васильевич? Какие у него мысли? Он же не поделился с полковником. Так, дал общие указания что и как делать, и все.

При царе в войске как — то так заведено,все должны только его слова слушать. Но…

Лицо Валуева тронула кривая усмешка — Игорь Васильевич очень необычный царь. Он словно из древних легенд пришел. Легенд о Рюрике, Владимире, Святославе, и прочих древних князьях. Они не сидели в каменных палатах, а вместе с войском ходили в походы. Делили с простыми ратниками тяготы и лишения.

Он вспомнил Шуйского, которому служил и присягал. Именно Шуйский послал его на запад, чтобы противостоять ляхам.

М-да. От этого человека нельзя было ждать лихой скачки и стычки с боем. Тем более безумной вылазки в стан врага. Видано ли, царь крадет короля Речи Посполитой! Сам! Сам ведет отряды в бой, видя, что плохо все и вот-вот навалится лях, влетает туда и творит, рубит налево и направо. Этого, конечно, сам Валуев не видел, но люди говорили. А вот с Жигмонтом — видел. Уехал тогда еще господарь, а потом… Чудо! Чудо что и в сказке такое не придумать, привез короля!

А Шуйский что? Он вряд ли даже из Москвы выбрался бы. Почтенный, дородный, но… На столько оторванный от реальности, от верных ему, еще верных тогда давно людей. Оторванных от надеющихся на перемены, желающих занять место подле трона, выиграть в этом переделе власти. Именно выиграть, обойти других.

А сейчас Валуев смотрел на них всех, на христолюбивое воинство, и казалось ему, что оно действительно стало подобно тем древним силам, что описаны в легендах. Когда Земля нуждается, то поднимаются все. Видано ли. Правил ими человек, которого Игорь Васильевич поднял. Простой сын боярский с Поля. Не князь, не боярин. А воевода всего войска, второе лицо после царя.

Чудо.

Вот и вера его в людей наподобие Шуйского, мигом ушла, словно песок сквозь пальцы просыпалась. Просачивалась, улетала куда-то. Здесь перед ним человек, который жизнь готов отдать, рискнуть, за собой повести.

Только. Как не оплошать перед таким. Ведь… Даже дрожь берет, если не справишься.

Вот и сидели и люди Валуева и он сам.