Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

Среди своих такой лидер рискует стать нелегитимным. Люди побегут от него.

А те, с кем ты сражался причислив себя к нечистой силе, злу, поймут — раз побеждают тебя, значит что? Значит дело правое, бог на стороне победителей. И воевать будут усерднее в сто крат. Бить просто врага, предателя, изменника, вора, пана, татарина — это одно. А бить отступников веры, продавшихся бесам и самому князю тьмы, хоть и страшно, но богоугодное дело.

Одержи победу над нами сейчас, Лисовский закрепил бы надолго свой статус служителя тьмы или… Или кого там? Это он и хотел сделать. Но дело, как часто бывает на войне, пошло иначе.

Из задумчивости меня вывели отчаянные вопли противников у дороги. Тот отряд, что обошел нас и ударил последним, как думалось в самую мякоть нашего становища, оказался сейчас зажат между возов, откуда палили мои бойцы огненного боя, и людьми Валуева. Там бой быстро перешел в рукопашный, потому что мои опасались убить своих же. Перекрикивались, подбадривали друг друга, и зажав в клещи наступающих, все сильнее сжимали кольцо. Этому отряду повезло немногим больше, чем сражавшимся у реки.

А у леса, в том месте где атака шла перпендикулярно реке, все еще продолжался нажим. Не смотря на то, что пушки выдали залп, завалили несколько деревьев, а лучники, специальный отряд, стоящий в глубине обороны, дал градом огненных стрел, запалив частично местность, бой продолжался.

Может Лисовский там? Может сам пришел?

Или все же он у того места, где трубят рога? Шум и гам там на дороге, на взгорке, севернее моего лагеря, продолжался. Не такой зычный и стройный как раньше, но все же. Интересно, догадываются они, что сейчас за спинами основных сил лисовчиков к этим крикунам продвигается несколько наших сотен?

Думаю нет.

Да и в целом. Если Давыдов развернется и ударит, это будет даже лучше. Три из четырех направлений будут окружены, отсечены от основных сил. Бой превратится в бойню.

Взглянув последний раз на творящееся у реки, я понял что там врагу ловить уже нечего. Может прав Яков,стоит вылететь и ударить на трубящих? Но это последняя надежда, последняя сила Лисовского. Все сильно зависит от того, где он. А как понять в такой вражеской панике в темноте?

Будь я в начале пути, я бы рискнул. Не думая повел бы Якова и еще несколько сотен. Но не сейчас. Сейчас от того жив я или нет зависит слишком многое. Не время геройствовать.

Поэтому я ждал. Разослал вестовых ко всем местам боя.

У реки все затихало. Налетчики сдавались. Слышались их просительные выкрики. Те что били вдоль реки,отступили. Самые везучие, хотя и не без потерь ушедшие части. Ударили первыми, обломали зубы и удрали. В тылу, откуда мы спустились к этой безымянной деревеньке, тоже бой стихал. А вот основной сектор горел, погряз в дыму как проховом, так и начавшемся пожаре.

Люди продолжали палить друг в друга, орать что-то. Но лисовчики не отходили.

— Идем. — Холодно проговорил я. — Ванька здесь? Шлем давай.

Он протянул мне всю ту же помятую иерихонку.

Развернулись. Смысла стоять здесь не было. Ударной силы ни у одного вражеского отряда не хватило, чтобы добраться до моего шатра. И что самое забавное и приятное, враг не решился использовать пушки. У него не было луков. Войско достаточно хорошо снаряженное, судя по услышанному характеру боя. Но без артиллерии. Слишком уж налегке привык Лисовский воевать, да и, судя по всему, рассчитывал взять страхом и нахрапом. Поэтому и не притащил с собой. В городах — то они точно были. Только вот были ли среди них толковые пушкари? Другой вопрос. Ляхи никогда не славились качеством своей артиллерии. Смог ли он найти толковых наемников или найти кого-то из русских людей севера? Служили ли они ему за страх или за совесть?

Только двинулись мы, как почти сразу передо мной предстал Сапега.

Раздраженный, удивленный, малость ошалевший. Снаряженный в доспехи и со всеми своими ляхами,личными телохранителями и вестовыми. Его — то я особо в свои планы по противостоянию Лисовскому не посвящал. Нет, не потому что в этом плане не доверял ясновельможному. Просто, а зачем? Отдыхал бы пан Сапега в неведении или знал, что готовится, как бы это изменило ситуацию?

Конечно Ян Петр не был полным идиотом, да и вообще не был глупцом. Он был толковым командиром, прошел через много битв и стоял лагерем с разными воеводами. Не мог он не понимать что мы к чему-то готовимся. К ночному бою, это уж точно. Иначе — то никак. Но что вот так оно все развернется, точно не думал.

Да и что настолько успешно все будет складываться, тоже.

Скорее он не верил в то, что Лисовский ударит всеми силами. Я раскусил план этого ляшского колдуна. А Сапега видно решил, что он несколько дней будет изматывать нас малыми уколами, страхом, всякими мистическими деяниями по типу горящих идолов, посаженных на колья или распятых людей. Может еще какими-то ужасами войны. А когда мы устанем, ударит.

Но был у этого плана важный негативный момент. И я обратил на него внимание.

Каждый день мы бы шли по их земле. По земле, которую они считали Рес-публицией. А это вредило авторитету Лисовского.

Нет, я конечно тоже мог ошибиться и был готов завтра весь день ожидать уколы от малых отрядов Лисовского. Но. Все же угадал. И враг решился на условно генеральное сражение.

Ян Петр замер, буравил меня взглядом. Я, как раз думая о том почему случилось так, а не иначе, довольно улыбался ему.

— Доброй ночи, ясновельможный пан Сапега. — На лице моем играла улыбка.

— Не… Не могу сказать, что она уж так сильно добра, государь московский. — Процедил он.

— Отчего же? Идемте с нами, поглядим что там творится? В дыму и огне. Не горит ли там сам Лисовский?

Он скрипнул зубами, уставился на меня. Во взгляде сквозь дикую злость, нарастающую ярость, я видел немой вопрос — «Как?», «Как, бог, черт или кто бы то ни был, этот москаль? Разгадал план Лисовского»!

Но на самом деле, конкретно в этот раз, удача. И подготовка. Я готовился. И если бы Лисовский не ударил, то потерял бы чуть времени и ресурсов. Мои люди сильнее бы устали к завтрашнему вечеру. Но, все это можно было бы кое как компенсировать увеличенным сроком отдыха