Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

Валуев сам видел их. Кони были далеко, чтобы храпом не спугнуть, а разведка наблюдала.

Сущие тати. Шляхта побитая, потертая, но наглая и ретивая. Казаки какие-то остервенелые, словно крови опившиеся. Дикие. Яростные, злые. Друг на друга покрикивающие, плетками грозящие.

Пропустил их всех Валуев, как и приказано было, и через время краткое пустился в погоню. На удивление никаких людей, прикрывающих тыл, обошедшие лагерь сотни не оставляли, шли массой, кучно. Видимо считали, что за ними и нет никого. Кичились хитростью своей.

Во мраке ночи идти уже было не очень удобно. Отряд отставал. И когда вдали услышал шум труб, и отблески пожаров понял, надо торопиться.

Передали по цепочке назад, и как могли быстро в темноте, они двинулись вперед. Понимали, что сейчас те четыре сотни развернутся и ударом, словно молотом, обрушатся на лагерь. А что там? Там же наши люди. Будет ли для них это неожиданностью? Или?

К гулу труб прибавились далеко разносящиеся звуки выстрелов. Гремел бой.

— Вперед! Вперед! — Раздавал он приказы, выстраивал передовую колонну и требовал, как выйдут они к лагерю, перестраиваться для удара в тыл по прошедшим вражеским сотням.

Конница не спеша, при свете узкого месяца и звезд, двинулась вперед. До боя оставались считанные минуты.

* * *

Я смотрел на реку, снаряженный и готовый действовать.

В руках аркебуза, пистолет в кобуре. По сторонам двигались мои бойцы. Лагерь просыпался. Все они готовы сражаться. Предупреждены. Первый удар пришелся на хорошо обученных рейтар, прикидывающихся спящими. Врагу достался залп из аркебуз и пистолей. До рукопашной там пока еще не дошло, но могло случиться через считанные секунды. Ярко полыхнувшее пламя, костром выхватывало край нашей обороны, окутанный дымом.

За спиной тоже раздались выстрелы. Еще одна атака и еще одна ее встреча. А отряд, что стоит в лесу, в резерве, я был в этом уверен, движется сейчас в обход. Но приложит все силы, чтобы взяться за тех, кто дует в рога, трубит.

Со стороны реки, я видел это, двигались лодки и плоты.

У берега вспыхивали костры. Мои бойцы поднимались из-за подвод. Мгновение и плес, глубокий и полноводный, накрыло дымом. Сотня, за ней еще и еще одна, аркебуз разрядились, выдали заряды свинца идущим вплавь. Они — то думали, останутся незамеченными, но не тут — то було.

В ответ началась хаотичная пальба, но следом за аркебузами бахнул один из тюфенгов, слизнув всех с пары лодок разлетающимся по сторонам зарядом картечи.

Враг валился в воду. Удирать смысла не было. Они физически не смогли бы уплыть, потому что не смогли бы защищаться от пуль и ответного удара. Поэтому враги вступали в бой.

Слева пока тишина, хотя…

В начавшем нарастать по границам лагеря хаосе боя, я услышал призыв к атаке и вопли. Эти уже не таились, они просто рванулись вперед со всей яростью, на которую только были способны.

Хорошо рассчитанная атака, толково поставленная, сделанная со всех сторон.

Мои люди вступили в бой с силами Лисовского. Яростный и безжалостный.

Глава 12

Глава 12

Удар врагом построен хорошо, даже отлично, и нанесен с четырех сторон.

Ночная атака в целом не в манере этого времени. Здесь привыкли воевать днем, когда видно врага. Расчет на неожиданность. Отвлекающие вопли и пугающий гул рогов со стороны дороги должны были посеять панику, заставить смотреть туда. В этот момент слева, по берегу реки, в лагерь планировала войти колонна головорезов Лисовского, первый удар. Чуть отставал от нее отряд идущий сильно правее дороги, фактически почти перпендикулярно ей и реке. Они таились в лесу, прошли по нему и вышли к нам, как только смогли. Если бы я был на месте нападающих,то это были бы основные силы.

Третья волна, это люди на лодках и плотах, что пересекали реку.

Им повезло меньше всего. На воде под звездами и тонким месяцем их было видно очень хорошо. И спрятаться от нашего огня некуда. Ни деревцем прикрыться, ни кустом, ни кочкой. Свинец выкашивал их, не оставляя ничего, кроме как ринуться в отчаянный последний бой.

И четвертый отряд с гиканьем, видимо решив что они силы закрывающие и добивающие и мы уже совершенно побиты, летел на лагерь с юга. Как я и думал, обошли нас там по броду, где я оставил Валуева с его тысячей. Несколько сотен, как рассчитывал враг, не должны дать хоть кому-то удрать.

Я наблюдал, осматривался.

Свет костров, которыми полнился лагерь, помогал. Бойцы специально запасли валежник и хворост. И как только все началось, закинули сразу много для большего света.

Во мраке ночи понять сколько врагов ударило было сложно. Но думалось мне, что две, может быть даже три тысячи, пришли громить мой лагерь. Преимущество в количестве на моей стороне. Но если бы я не сделал всего того, что входило в подготовку, караулы, ожидание атаки, засадные полки, заряженные тюфенги…

Два с грохотом разрядились сейчас в сторону дороги по которой мы пришли, и радостное гиканье сменилось воплями и криками непонимания, боли, ужаса и предсмертной агонии. Бахнул последний,тоже по реке. Здесь из них палить было проще всего.

Вся имеющаяся артиллерия, которую я забрал из-под Великих Лук, нестройным залпом дала огня по наступающим от леса на речку. Ядра с цепями полетели по наступающему противнику. Уверен, такого они точно не ожидали. Почему не картечь? Мысль была напугать непуганых. Мощь цепных ядер еще и в том, что они пролетая крошат деревья, кустарник, рвут подлесок в клочья.

Да, после грохота от наших позиций помимо воплей нападавших, до слуха моего донесся стон и гул заваливающихся деревьев. Одного, второго, третьего. Эта мера помешает отступить врагу. Нужно положить его здесь как можно больше. Они воюют ужасом. Вот и нам надо вселить в них животный страх.

С направлением удара на лагерь от леса я почти угадал. Почти, думал все же ближе к дороге пойдет враг, но чуть сместить орудия на телегах оказалось моим артиллеристам не так уж сложно.

Я исходил из логики поставить там, где есть четкое понимание, враг будет здесь.

Костры разгорались все сильнее и сильнее. Бой шел всего ничего, но уже становилось светлее. Не как днем, конечно, нет. Но для ночного сражения, отражения атаки, такого вполне достаточно.

Мысли продолжали заполнять голову. Пришел ли сам Лисовский?