Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

Савельевич медленно, со вкусом вытащил из кармана комбинезона свои старые карманные часы «Молния», посмотрел на циферблат, сухим щелчком закрыл крышку и вернул их обратно. На его лице не дрогнул ни один мускул. Миллионы долларов, американские оборонные заказы, пафос технологического величия Старка — всё это для старого директора советского пищекомбината было не более чем пустой, буржуазной трескотней. Он за свою жизнь таких «толкачей» из министерств видел десятки, и все они пытались сорвать плановые показатели ради сиюминутной отчетности.

— Так, господин Старк… — Фредди Крюгер солидно встал со своего табурета, оказавшись на пол головы выше нью-йоркского магната, и скрестил руки на груди. — Разговор у нас с вами будет строгий, производственный, без этой вашей министерской демагогии.

Во-первых, миллион ваш мне без надобности. Деньги эти у вас дутые, инфляционные, золотым стандартом с семьдесят первого года не обеспеченные, обыкновенная резаная бумага. В оборотный капитал артели я такую массу без согласования с фининспекцией принять не могу — это прямое нарушение кассовой дисциплины и затоваривание рынка.

Говард Старк от такой наглости аж поперхнулся воздухом и уставился на парня единственным незакрытым (в отличие от Фьюри) глазом.

— Во-вторых, — продолжал Фредди, чеканя слова с дотошностью лектора общества «Знание». — По поводу вашего оборонного комплекса и баллистических ракет скажу вам как специалист материаловедения: вы, Старк, делопроизводство ведете из рук вон плохо. Сын ваш, Тони, пижон и дилетант, радиаторы охлаждения на дизелях рассчитывать не умеет, всю автоматику кремниевую мне на лесопилке запарил за три дня работы. И вы туда же. Давать вам тридцать фунтов поющей стали в месяц — это значит полностью ликвидировать технологический ресурс моего внутреннего реактора. Вы законы термодинамики в своем Нью-Йорке вообще учили? Из ничего ничего не берется!

Чтобы выковать один фунт стали U-12 с мартенситным закручиванием решетки, мой организм должен сжечь четыре тысячи калорий, переработать килограмм чистого свиного сала и утилизировать три литра воды. Тридцать фунтов в месяц — это мне нужно круглые сутки без сна свинину ведрами поглощать и у верстака стоять в три смены без продыху! Это не хозрасчет, Старк. Это хищническая эксплуатация живой рабочей силы и подрыв биологического баланса главного инженера предприятия. Профсоюз такую норму выработки никогда не пропустит.

Фредди подошел к ящику со слитками, вытащил один антрацитовый брусок «поющей стали» и с глухим, солидным стуком опустил его на верстак прямо перед носом Старка. Металл выдал чистейшую, бесконечную синусоиду частотой в триста герц, от которой титановый набалдашник трости Говарда жалобно и испуганно звякнул.

— Контракт мы с вами подпишем, гражданин Старк, но исключительно на принципах жесткого, планового хозрасчета и по нашим кооперативным правилам, — Фредди открыл отчетную книгу и размашисто набросал первый пункт соглашения.

— Пункт первый: артель "Крюгер и партнеры" обязуется поставлять корпорации Stark Industries строго 10 комплектов высокоточных слаботочных элементов (6 струн или 2 калибровочных бруска на комплект) в месяц. Больше не дам — лимит на биологическую плавку.

— Пункт второй: цена одного комплекта — сто долларов США наличными по ведомости, плюс — встречные поставки качественного сырья. Вы мне из своего Нью-Йорка присылаете не свои бумажные миллионы, а три тонны чистого, недеформированного советского листового проката марки ХВГ по ГОСТу пятьдесят шестого года. Мне петли на воротах менять надо и теплицу для Мэри перекрывать, а ваше американское железо — тьфу, жесть консервная, тонкая, как папиросная бумага.

— Пункт третий: ваш сын Тони приезжает ко мне в артель на два месяца в качестве нетарифицируемого ученика разнорабочего. Будет подметать цех, чистить инструмент и учить правила техники безопасности при работе со слаботочными цепями. А то гонору у парня много, а ключи рожковые держать не умеет. Вот на таких условиях бумагу подпишу. По рукам, товарищ Старк?

Говард Старк стоял посреди полуподвальной нэшвиллской мастерской, глядя на матово поблескивающий брусок «поющей стали», от вибрации которого стаканы на полках мелко и ритмично подползали к краю стола.

В его голове, привыкшей к воротилам с Уолл-стрит и генералам из Пентагона, никак не укладывалась эта фантастическая картина. Крупнейшему оборонному магнату планеты диктовали условия встречных поставок советского листового проката и требовали отправить его гениального сына-миллионера подметать цех в Теннесси за сорок центов в день ради соблюдения правил ТБ.

Но Старк-старший был настоящим инженером. Он слышал звук этой стали. Он понимал физику этого невероятного, невозможного молекулярного сдвига. И он ясно видел, что за спиной этого двадцатилетнего мальчишки в полосатом свитере стоит такая монолитная, железобетонная правда рабочего класса и строгой науки, против которой пасовали любые капиталы свободного мира.

Говард медленно, с глубоким вздохом убрал пачку правительственных бланков обратно в портфель, достал из кармана дорогую золотую ручку Parker и твердым, уважительным почерком старого промышленника вывел свою размашистую подпись прямо на клетчатой странице советской амбарной книги, чуть ниже строчки про три тонны листового проката ХВГ.

— Черт со мной, Фредди Крюгер… — тихо сказал Старк, пряча ручку. — Твоя взяла. Тони приедет в следующий понедельник. К восьми утра. Надеюсь, твоя швабра выдержит его характер. Договор принят.

— К восьми утра — это поздно, гражданин Старк, — строго оборвал его Фредди, закрывая амбарную книгу и вешая ключ на щит. — Смена начинается ровно в семь-сорок пять. Опоздает на минуту — лишу премии и заставлю картер у дизеля солидолом вручную мазать. Порядок должен быть везде. По местам, товарищи партнеры, не задерживайте производство, у меня нормо-час горит.

Черный бронированный Кадиллак уезжал из переулка тихо и аккуратно, словно его водитель тоже внезапно вспомнил правила дорожного движения и ТБ. А Савельевич, удовлетворенно хмыкнув, принялся аккуратно пересчитывать зазоры на свечах зажигания своего нового белого «Линкольна», твердо уверенный в том, что если вести хозяйство строго по инструкции и не давать спуску министерским пижонам, то любая цель будет выполнена досрочно и со стопроцентным результатом.

Глава 17. Коэффициент полезного действия бытовой романтики

«The river flows so deep and slow down to the Cumberland line,

It washes off the city dust, the grease, the heavy grime.

But if you walk along the bank beneath the summer moon,

You’ll hear that old-time simple steel and understand the tune…»

(Из набросков к лирическому дневнику инженера-технолога 1-й категории, Нэшвилл, июнь 1976 г.)

Воскресный вечер в окрестностях Нижнего Бродвея наступил в строгом соответствии с астрономическим календарем и графиком планово-предупредительных работ артели «Крюгер & партнеры».

Ровно в 19:30 Фредди Крюгер защелкнул фиксаторы тяжелого дубового замка на дверях цеха, проверил натяжение брезентовых штор на окнах и трижды