Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

дернул за ручку для контроля плотности прилегания уплотнителя. Производственная неделя была закрыта с образцовыми показателями: контракт со Старком-старшим подписан, три тонны дефицитного советского листового проката марки ХВГ уже были внесены в перспективный план снабжения, а молодой миллионер Тони Старк ожидался к первой инвентаризационной смене со шваброй в руках строго в понедельник, без опозданий.

Фредди повернулся к крыльцу, где его уже ждала Мэри. На девушке сегодня было простое, легкое ситцевое платье в мелкий синий цветочек и простая белая кофта на случай вечернего понижения температуры. Её «Гибсон» мирно покоился в мастерской — Фредди строго-настрого запретил брать инструмент на прогулку, обосновав это необходимостью технологического отдыха древесины после колоссального натяжения.

— Ну что, Фредди, — Мэри робко улыбнулась, поправляя выбившуюся из косы светлую прядь волос. — Пойдем? Погода сегодня просто чудесная. На набережной Камберленда сейчас, наверное, так прохладно и красиво… Неон Бродвея отражается в воде, музыка слышна из каждого окна. Давай просто пройдемся. Без твоих чертежей и штангенциркулей. Хотя бы один вечер.

Фредди Савельевич солидно поправил свой неизменный шерстяной свитер в красно- зеленую полоску и заложил руки за спину.

— Прогулка по набережной — мероприятие здравое, Мэри, — спокойно, со своей фирменной хрипотцой ответил он, сходя со ступеней крыльца размеренным, хозяйским шагом. — Насыщение организма кислородом после тридцати часов пайки ламп — это необходимый элемент восстановления рабочей силы перед новой пятилеткой. Коэффициент полезного действия от пешей вентиляции легких доказан наукой. Так что маршрут утверждаю. Идём, моя дорогая.

Они пошли по направлению к реке Камберленд, плавно огибая шумные, кричащие неоновыми вывесками кварталы Нижнего Бродвея. Вокруг царила типичная для воскресного американского Юга суета: из открытых дверей баров неслось бессмысленное бренчание электрогитар, туристы в безвкусных ковбойских шляпах освобождали свои кошельки на "крафтовое" (самое дешевое) пиво, а местные таксисты нарушали правила дорожного движения, создавая заторы на перекрестках.

Фредди шел рядом с Мэри, сохраняя дистанцию ровно в пятнадцать сантиметров — оптимальное расстояние для предотвращения взаимных помех при движении по тротуару общего пользования.

— Понавешали неона, — тихо проворчал Фредди под нос, глядя на огромную, прыгающую розовую надпись «BOURBON & MUSIC» над соседней крышей. — Расход электроэнергии колоссальный, трансформаторы на столбах гудят от перегрузки, изоляция греется. Горком бы у нас за такое нецелевое использование мощностей в условиях летнего пика энергопотребления всю администрацию города без премий оставил…

Мэри тихо, серебристым колокольчиком рассмеялась, на секунду прижавшись своим плечом к его колючему рукаву. Запах от неё шел удивительно правильный, домашний — свежим мылом, яблочной кожурой и капелькой той самой корицы, которую она добавляла в пироги для артели.

— Фредди, ну перестань ворчать, — ласково сказала она, заглядывая ему в лицо. — Посмотри, как красиво. Луна сегодня какая огромная, золотая. Как будто большой сырный круг на весах в лавке у старого Сэма.

Фредди Савельевич посмотрел вверх, на бледный диск спутника Земли, зависший над черными шпилями городских зданий. В его сознании, очищенном от поэтической буржуазной шелухи, луна разложилась на четкие параметры массы, плотности и угловой скорости вращения по орбите.

— Луна как луна, Мэри. Обычный силикатный объект четвертой категории плотности, — солидно ответил он. — Отражающая способность поверхности — минимальная, альбедо всего ноль-ноль-семь. Эффективность как у осветительного прибора — ниже всякой критики, чистые теплопотери в космическое пространство. Насчет сыра — метафора неточная, у Сэма сыр голландский, прессованный, с влажностью сорок процентов, а там — безвоздушное пространство и сухой реголит.

Ты мне лучше скажи, почему у тебя на левой туфле набойка стерлась на два миллиметра? Люфт при ходьбе чувствуешь? Шаг влево уходит. Придем в мастерскую — отдай мне обувь, я тебе из старой резиновой шины от «Линкольна» новые набойки вырежу по первому разряду. Хватит на три сезона, износостойкость отличная.

Мэри остановилась прямо посреди деревянного настила набережной, повернулась к нему и, качая головой, уложила обе свои теплые, мягкие ладони на его грудь, прямо поверх красно-зеленых полос свитера. Набережная Камберленда в этом месте была тихой и темной, неоновые отсветы Бродвея лишь мягко, лениво дрожали на маслянистой поверхности лениво текущей воды.

— Фредди… — тихо, с какой-то особенной, щемящей нежностью произнесла она, глядя снизу вверх в его суровые, скуластые глаза. — Ты удивительный человек. Ты пришел из ниоткуда, ты не умеешь говорить красивых слов, какие пишут в романах. Ты не даришь мне цветов и не зовешь кататься на речном пароходе.

Ты постоянно считаешь какие-то калории, ругаешь американских инженеров и измеряешь мир своими железными линейками…

Но когда ты рядом, мне впервые в жизни становится не страшно. Мне кажется, что если завтра начнется шторм или рухнет этот чертов мост через реку, ты просто подойдешь, затянешь какую-нибудь гайку своим разводным ключом, и мир снова станет ровным и правильным.

Откуда в тебе эта сила, Фредди? Откуда в твоих глазах этот покой опытного человека?

Фредди Савельевич замер. Его желудок в эту секунду выдал короткий, внеплановый импульс, но не на плавление стали или обжим силуминовых труб, а на поддержание стабильного ритма сердечной мышцы- В нем (желудке) как будто запели бабочки… Организму этот раунд бытовой романтики стоил ровно две калории — чистые затраты на легкое повышение плотности капиллярного кровотока в области щек.

Фредди стоял на темной набережной Теннесси и чувствовал, как тепло рук этой милой девушки пробивает шерстяную ткань его привычного свитера.

В его мысленной амбарной книге, где каждая статья расходов проверялась с дотошностью ревизора Наркомфина, графа «Эмоциональные затраты на поддержание семейного подряда» впервые за всё время не вызвала ни малейшего протеста со стороны внутреннего ОТК. Конверсия девичьей верности в душевный покой главного инженера прошла со стопроцентным результатом.

— Сила, Мэри, она не в глазах, — тихо, но твердо сказал Фредди, аккуратно, стараясь не повредить её тонкие пальцы своими огрубевшими от Омега-плавки ладонями, накрыл её руки своими. — Сила — она в строгом соблюдении технологического процесса. Если ты норму выработки держишь без брака, если у тебя каждый грамм углерода и каждый джоуль энергии на учете стоят — никакой шторм твою артель с фундамента не сдвинет.

Мир этот капиталистический, конечно, запущенный, порядка в нем нет, кругом суета и пижонство… Но мы с тобой, моя леди, базу заложили прочную. Струны из поющей стали рынок приняли, госконтракт со Старком на встречные поставки проката марки ХВГ подписан. Так что за будущее свое не переживай.

План снабжения у меня составлен на два года вперед. Прокормимся. И ремонт в твоем домике сделаем, я там вчера зазоры на оконных рамах прикинул — теплопотери тридцать процентов, чистый сквозняк. Переберем по уму, по-нашему.

Мэри вздохнула, уткнулась