Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

Миних замер. Его старый, прожженный в дворцовых интригах ум мгновенно просчитал диспозицию.

— Они переезжают в Зимний дворец, — ласково, но непреклонно продолжала Маша. — Займут лучшие апартаменты рядом с моими покоями. Графиня будет моей первой статс-дамой, а сын ваш войдет в мой личный конвой при государе императоре. Уважение им будет оказано королевское, пылинки с них сдувать велю!

Это был классический, идеальный золотой залог. Почетная заложническая схема. Маша брала семью главнокомандующего в золотую клетку под свою прямую охрану. Если Миних победит и останется верен — семья в шоколаде, сын получает генерала. Если Миних там, на фронте, решит спеться с французами или повернуть штыки на Петербург — его родные оказываются в руках «старшего кассира» со всеми вытекающими последствиями.

Миних долго смотрел на принцессу. В его взгляде не было обиды — только глубокое, почти суеверное уважение к этой женщине, которая в двадцать два года управляла империей с железной хваткой старого венецианского дожа.

— Зело мудро… — глухо пророкотал фельдмаршал, склоняя седую голову. — Диспозиция принята, Ваше Высочество. Супруга и сын мой почтут за великую честь неотлучно обретаться при вашей особе.

— Вот и славно! — Маша встала, протягивая ему руку для поцелуя. — Принесите мне победу, фельдмаршал. Разнесите этот шведский лохотрон в щепки, чтобы ни один иноземец больше не смел нам свои ультиматумы совать! А тылы, снабжение и безопасность ваших близких я обеспечу лично.

В этот момент в кабинет ввалился Антон Ульрих. На нем были новые, невероятно высокие ботфорты со шпорами размером с шестеренку от часов, а в руках он тащил карту Скандинавии.

— Бурхард Христофорович! Я готов! — закричал Генералиссимус. — Я разработал план! Мы садимся на галеры, высаживаемся прямо в Стокгольме и берем королевский дворец на штык! Я лично поведу авангард на белом коне! Когда мы выезжаем в войска?!

Маша медленно закрыла лицо руками, выдыхая через пальцы.

— Антон, — ласково сказала она, подходя к мужу и забирая у него карту. — На белом коне ты поедешь завтра в десять утра по Дворцовой площади. У нас запланирован парад для поднятия духа налогоплательщиков.

— А как же фронт?! Как же слава генералиссимуса?! — обиженно заскрипел ботфортами принц.

— Амбассадор бренда должен сидеть в центральном офисе, сверкать крестами и вселять уверенность в акционеров, — наставительно произнесла Маша, завязывая ему сбившийся бант на шее. — В карельских болотах твой белый конь утонет в первой же луже, а твои золотые галуны будут только шведских снайперов из кустов приманивать. Ты остаешься здесь, при мне и при Ванечке. Кто-то же должен охранять главного бухгалтера Остермана, чтобы он с нашей кассой в Лондон не сбежал!

Утешенный чрезвычайной важностью миссии по надзору за Остерманом, Антон Ульрих гордо выпятил грудь и пошел проверять караулы.

На следующий день, на рассвете, гвардейские полки под барабанный бой выходили из Петербурга на север, к Выборгскому тракту. Маша стояла на балконе Зимнего дворца, держа на руках маленького императора Иоанна.

Внизу, на вздыбленном коне, гарцевал фельдмаршал Миних. Старый воитель салютовал своей государыне обнаженной шпагой. Солдаты, одетые в новые, купленные на «французские инвестиции» шинели и сыто накормленные свежим мясом, шли в бой с яростным ревом: — Виват матушке-государыне! Виват императору! Уж мы шведам бока намять сумеем!

Маша смотрела вслед уходящей колонне. Смена продолжалась. Конкуренты сделали свой ход, теперь настало время показать им, как работает служба безопасности Российской империи, когда за дебет и кредит берется кассирша из Люберец.

Глава 19

ГЛАВА 19.НОЧНАЯ ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ И ВЫЯВЛЕНИЕ ПЕРЕСОРТИЦЫ НА СКЛАДАХ

Стоило фельдмаршалу Миниху со своей арматурой и штыками скрыться за выборгским горизонтом, а петербургскому бомонду впасть в привычную панику перед шведской угрозой, Маша поняла: настал идеальный момент для генеральной чистки тылов.

В торговом бизнесе это золотое правило: самую масштабную инвентаризацию нужно проводить ночью, внезапно, в момент максимальной суматохи, когда старший менеджер по безопасности уехал в командировку, а проворовавшиеся кладовщики уверены, что начальству сейчас не до них.

В два часа ночи двери спальни Антона Ульриха распахнулись от удара ноги. Генералиссимус российский, сладко спавший под шелковым балдахином, подскочил на кровати, судорожно путаясь в ночном колпаке.

— Рота, подъем! — скомандовала Маша, стоявшая на пороге в дорожном шерстяном платье и плотном плаще. — Одевайся, бренд-амбассадор. Твой звездный час настал.

— А? Что? Шведы уже в Петербурге?! — заголосил Антон Ульрих, ощупывая голову в поисках парика. — Мы эвакуируем кассу?!

— Шведы в болотах, а мы едем на склад, — отрезала Маша. — Надень парадный мундир с самыми большими эполетами и возьми шпагу потяжелее. Сегодня ты работаешь витринным пугалом при выездной налоговой проверке. И позови ко мне капитана Вындомского с ротой преображенцев. Только тихо, без барабанов. Нам нужен элемент внезапности, как при облаве на подпольный цех паленого алкоголя.

Через тридцать минут кавалькада из двух карет в сопровождении полусотни гвардейцев бесшумно катилась по мощеным улицам спящего Петербурга. Их целью были Адмиралтейские магазины и главные склады Провиантского приказа — святая святых тыловой бюрократии империи.

У ворот Провиантского приказа царила тишина и патриархальный покой. Караульный солдат спал, обняв алебарду, как родную жену, а из караулки доносился храп дежурного офицера и запах дешевого сивушного перегара.

— Прекрасная организация охраны объекта, — мрачно констатировала Маша, вылезая из кареты в осеннюю сырость. — Капитан Вындомский, оцепить периметр! Никого не впускать и, главное, никого не выпускать! Антон, сделай суровое лицо и встань у главного входа, чтобы ни одна крыса мимо твоих галунов не проскочила.

Когда гвардейцы прикладами высадили двери главной канцелярии склада, дежурный смотритель, коллежский асессор Воронов, выскочил из подсобки в одном исподнем, спросонья пытаясь запихнуть в рот какую-то учетную ведомость.

— Стоять, бояться! Опергруппа… то есть государева ревизия на месте! — гаркнула Маша, входя в помещение. На её лице застыло то самое выражение старшего кассира «Пятерочки», которое в Люберцах заставляло грузчиков седеть за три секунды. — А ну-ка, любезный, выплевывай документ и давай сюда ключи от амбаров! И главную книгу учета остатков по счетам дебет-кредит — на стол!

Узнав в лицо молодую Правительницу и увидев грозного Генералиссимуса, звенящего шпорами в дверях, смотритель повалился в ноги, стуча зубами от ужаса: — Матушка… Ваше Императорское Высочество… Ночь на дворе… Ключи у обер-интенданта… Без приказа Военной коллегии…

— Капитан, сбить замки! — не тратя времени на препирательства, махнула рукой Маша. — Пойдем посмотрим, чем эти господа снабжают нашу армию, пока Миних за них кровь проливает.

То, что открылось глазам принцессы при свете масляных фонарей в гигантских амбарах Провиантского приказа, превзошло самые