Черный лев и снежная чародейка - Алла Железнова

и исчез в темноте бесконечный тоннелей, словно пытался сбежать от искушения и соблазна. Его можно понять, он хочет жить, но инстинкт – неосознанное чувство, которое сложно держать в узде. Теперь рядом с ним есть женщина, связь с которой может привести к самым неожиданным последствиям. И если любую другую иномирянку можно было бы привязать к себе, то Чародейка является исключением из всех правил.

– Это путешествие непосильное испытание для меня, Солун… – обратилась я к Духу, покровительнице чародеек. – Как и вся моя жизнь.

Глава 8

Когда Далас вернулся, я уже сидела возле костра в новой одежде и неотрывно следила за игрой язычков пламени. Взгляд я старалась не поднимать, отметив, что это чревато сказывается на наших странных отношениях. Его темные глаза смотрят прямо в душу, словно пытаются найти ее слабости. Интуитивно я поправила мягкую жилетку, надетую на мне мехом внутрь, стремясь немного прикрыть грудь. В талии мне она оказалась в пору, но вот декольте – просто кричало «посмотрите на меня»!

Оборотень оценил свою работу, скользнув пристальным взглядом по моим ногам, облаченным в штаны, и спросил:

– «Костюмчик» пришелся в пору?

– Да, спасибо. Только в груди немного… маловат.

– На это и был расчет, – проскочила самодовольная улыбка в его голосе.

Мне очень хотелось съязвить, но я сдержалась и вместо этого чуть более резко забросила в костер очередную горстку каменного угля и костные обломки, служащие отличной заменой любому полену. Потревоженные угли сбросили с себя легкий пепел, который я случайно вдохнула. Громкое чихание снова заставило итарца улыбнуться. А он быстро остыл на этот раз. Как-то даже немного странно.

– Ну, раз ты уже чувствуешь себя лучше, пойдем покажу, где хранится мясо. Сегодня готовишь ты, – ошеломил меня оборотень своим заявлением.

После короткого неловкого молчания я отмерла и промямлила, опасаясь резкой реакции собеседника:

– Понимаешь, у нас на Сарфире не все чародейки умеют готовить, даже самые элементарные блюда. Это входит в обязанности мужчин, как и сама охота. Есть, конечно, и женщины, что поддерживают охотничий азарт, но так вышло, что я в их число не вхожу.

– То есть, готовить ты не умеешь? – обосновал мою речь Далас, насмешливо сверкнув глазами.

– Да, не умею.

Святая Солун, и от чего мне так стыдно? Ведь для моей расы это в порядке вещей. Однако его возросшее веселье меня порадовало куда больше, чем возможное досадливое рычание.

– Казалось бы, что сложного в том, чтобы сварить кусок мяса? – принялся рассуждать мужчина вслух, прикрепляя к кожаному поясу самодельный нож. – Я еще понимаю – изжарить на костре. Это нелегко, да. Не обуглить его снаружи, не оставить сырым внутри, не пересушить, чтобы остался нежный сок.

Мне кажется, или он давит мне на совесть? Чувство собственной ущербности растет. Вот так встречу будущего сета, а накормить, мол, не смогу.

– Ну, хватит, – взмолилась я и проследила за тем, как Далас пристроился спиной к неровной стене, скрестив руки на груди.

Он ждал. Чего? Моей ответной реплики или… Я тяжело вздохнула, сцепила холодные ладони в замок и опустила очи долу.

– Ты научишь меня? – Как тяжело далась эта просьба, кто бы знал.

– Надеюсь, ты понимаешь, что снова будешь мне должна? – мурлыкающий тембр заставил меня пасть духом.

Так я и знала, что он ждал именно этого вопроса.

– А по доброте душевной никак?

– Любые курсы должны быть оплачиваемыми. И эти не исключение.

– Но…

– Ты ведь не хочешь есть угли? Так что отныне, пока я не буду доволен твоей стряпней, готовить больше не буду.

– И ты станешь есть то, что я приготовлю?

– Стану, если это будет съедобно. Если нет, я и сырого поем.

– Фу…

– Будет тебе «фу», если будешь плохо стараться. Идем.

Далас отстранился от стены и протянул мне свою широкую ладонь. Опираясь на нее, я поднялась и подождала, пока он смастерит факел. И это целая наука.

– Тут и при желании не сбежишь, – поделилась я своими мыслями, задумчиво наблюдая за его действиями. – В темноте-то я не вижу.

– В самом деле думала бросить меня здесь? – без каких-либо эмоций спросил мужчина, не поднимая на меня глаз.

– Мимолетно, в самом начале… от страха.

На тонких губах появилась горькая улыбка, от которой защемило душу. Когда факел был готов, мужчина обмакнул его в какой-то кривой чаше с черным жидким содержимым, похожим на… нефть?!

– Что это?

– Нефть.

– Но откуда она… и уголь на Трамптане?

– А как она оказывается на любой другой планете?

– Если исходить из наиболее популярной теории, в которой нефть – это продукты гниения растений и микроорганизмов, значит, здесь раньше были не только льды, но и жизнь… Моря и океаны.

– Молодец. Сообразительная.

– Я геолог.

Далас на мое замечание лишь чуть нахмурился. Я на время задумалась, следуя за ним по пятам. Выходит, что в одиннадцатом квадранте много тысячелетий назад, возможно, было море? Потому и слой льда здесь значительно толще. В первых трех не встречалось ни одной породы, что косвенно бы нам сказала о прошлом планеты. Но есть и другие теории, и я могу ошибаться. Так что это не показатель. Однако сам факт того, что раньше эти тоннели были заполнены газом, говорит в пользу биогенной теории. Там где нефть, там природный газ!

Вот где «надо копать», чтобы восстановить часть истории нашей Звездной системы!

Мы уже две развилки прошли по тоннелю, что часто петлял, уклоняясь вверх. Я бы в одиночку однозначно заблудилась. Факел сильно чадил. Противный черный дым щекотал ноздри и заставлял морщиться. Бог с ним, хорошо, что вообще загорелся.

– Как ты оказался здесь? – спросила я у итарца чуть позже, отметив, что совсем потерялась в пространстве.

– Тебе правду сказать или соврать красиво? – хмыкнул Далас, поравнявшись со мной.

– Конечно, правду, – возмутилась я, не подумав, что его сарказм имеет скрытый смысл.

Оборотень остановился, и я последовала его примеру, перехватив темный взгляд своим. Между нами проскочила искра напряжения, после чего последовал ответ:

– Я пират.

– Что? – обронила я почти шепотом.

– Пират, – повторил он чуть громче, наблюдая за моей реакцией.

Кажется, меня снова охватило головокружение. В памяти вспыли картины того ужаса, что мне удалось пережить в моем первом космическом путешествии. Неуязвимые ящерообразные оборотни, раненый Мистиф Ноган, плен и камера, в которой я коротала время вместе с сестрой и ее подругой, ожидая спасения.