Черный лев и снежная чародейка - Алла Железнова

Кто бы меня еще послушал. Доведя нижний край шкуры до середины бедер, оборотень меня слегка приподнял над землей и опустил в воду. Я только испугаться успела… в очередной раз. Видимо, я опять замешкалась слишком долго, потому как помощь предложили снова, не менее ехидным тоном.

– Спасибо, обойдусь! – выказала я раздражение, не разделяя его интересов.

– Садись, – строго велел он мне, продолжая стягивать с меня покрывало.

Так как руки у меня перевязаны и обездвижены, перехватить его я не смогла и поспешно опустилась в теплую воду, стоя к оборотню спиной. Все еще удерживаемая за плечи, я услышала, как непроизвольно из груди итарца вырвалось утробное урчание. Полагаю, моя округлость, что располагается пониже спины, не ускользнула от его горячего взгляда, но мне уже было все равно, я, наконец, расслабилась и вздохнула с облегчением. Тяжелое дыхание над головой привело меня в чувство, порождая новую волну смущения, отчего я решила поскорее выйти из опасного положения. По моей просьбе меня вынули, стремительно закутали и донесли до моего временного ложа в просторной пещере.

Некоторое время я наблюдала за тем, как в какой-то неровной чашке, явно самодельной, закипает вода с мясом. Бульон! Вскоре аппетитный аромат элементарной пищи завладел моим особым вниманием. Сочный свежий кусок был извлечен из огромного мешка, с которым и вернулся итарец, от очередной ловушки, я полагаю. Как только мой завтрак, обед или ужин был готов и остужен, его поднесли мне прямо в чашке, откуда я его и стала пить. Конечно, откуда же здесь ложка?

Странным показалось то, что сильного голода я не испытывала. Неужели итарец отпаивал меня, пока я находилась в полном бреду? И сейчас он держит тару и следит с каким-то пристальным вниманием за движением моих губ и языка, которым я слизывала ускользающие капли бульона. Пару раз в его газах мелькали фиолетовые искры, но быстро угасали, видя мою настороженную реакцию.

Такое поведение заставило меня задуматься о том, как же, наверно, давно у этого оборотня не было женщины, раз уход за покалеченной чародейкой доставляет ему столько эстетического удовольствия?

Между порциями теплого питья мне в рот бережно закладывали кусочки вареного мяса. К слову, оно оказалось очень вкусным и без соли, а чужой уход был мне безумно приятен сейчас. По телу пробежала теплая волна, я стала чуть храбрее и отметила, что не испытывала подобного в медблоке, когда меня кормил Астет.

– Спасибо, – поблагодарила я за заботу, впервые натянув улыбку.

– Должна будешь, – хмыкнул оборотень, промакивая влагу с моих губ.

– Коварный мужской пол, – закатила я глаза.

– Предпочитаю… извлекать из всего выгоду.

– Ты напал на меня, – попыталась я было намекнуть ему, что в долгу именно он передо мной, а не наоборот.

Но мужчина ничего не ответил и молча вышел из пещеры, подхватив мешок с кусками свежего мяса. Спустя какое-то время я уже была рада его видеть. Больше всего я сейчас боялась остаться одна в таком плаченом состоянии. Плюс ко всему меня занимал очень важный вопрос:

– А где моя одежда, ты не подашь мне ее?

– Все что от нее осталось, я использовал для перевязки, – ответил итарец, присаживаясь рядом с костром.

Выходит, я осталась без собственного гардероба?!

– А нижнее белье?

– Оно у меня, – блеснули фиолетовым темные глаза.

– Верни, – потребовала я настороженно.

Оборотень извлек из-за пазухи мой бюстгалтер и демонстративно приложил его к своему носу, хищно раздувая ноздри. Маньяк озабоченный! Отчего-то это зрелище навело меня на нехорошие мысли и разворошило в моей душе только что угасший страх. Мгновеньем позже я отчаянно всхлипнула, наблюдая за тем, как он бросил очень важный предмет моего туалета в огонь!

– Ты что творишь?!

– Он тебе больше не понадобится.

Над костром снова была поставлена чаша с какой-то вязкой белой смесью на дне. Но мне было не до нее, я тоскливо смотрела, как сгорает моя единственная целая вещь.

Час спустя я уже перестала шмыгать носом и сожалеть об утрате. Моя дальнейшая судьба и так оставалась неизвестной, и от того, что я потеряла что-то еще из своей одежды, ничего не измелилось.

– Как тебя зовут? – спросил итарец внезапно.

Его вопрос заставил меня вздрогнуть. Меня жутко беспокоил этот верзила подле меня.

– Кассиль Снежная.

– Чародейка, значит, – как-то невесело хмыкнул мой собеседник.

– А тебя?

Оборотень обманчиво задумался, а потом произнес:

– Далас.

А ему идет. Но доверия от этого у меня к нему не прибавилось.

– Почему ты тогда сказала, что мы погибнем?

– Тебя очень беспокоит этот вопрос? – спросила я настороженно.

– Очень, – в черных глазах снова появился яркий блеск, а из груди сорвалось урчание.

После такого откровенного признания у меня на время пропал дар речи. Нет, я, не будь дурой, понимала, что интересна ему как единственный объект противоположного пола. Но от его «очень» мне стало не по себе.

– Связав в паре чародейку силой, есть вероятность, что ты погибнешь вместе с ней. Такова наша особенность.

– Ты так в этом уверена? – уточнил Далас недоверчиво.

– Я экзамен сдала по международному укладу меньше года назад. В новом законе запрещено навязывать брак чародейке против ее воли.

– Матриархат… я помню. Но не знал почему. Думал только из-за возможности иметь трех мужчин своего вида.

– Не только.

– И как погибает пара? – продолжал интересоваться оборотень.

– Медленно и больно. Она сгорает изнутри.

– Неужели на итарцев ваша особенность распространяется?!

– На всех иномирцев. Брачная связь выстраивается пока непредсказуемо. Межрасовые отношения только-только вошли в практику.

Из широкой груди вырвалось раздраженное рычание. Далас поднялся и заметался по пещере, кидая на меня неоднозначные взгляды. Мы оба понимали, возьми он меня силой, от соблазна поставить метку оборотень не удержится. Слишком долго у него не было женщины, а желание привязать к себе самку покрепче, проявить свойственное итарцам доминирование, слишком велико.

Наблюдая за его вспыхнувшей яростью, я невольно задумалась о том, каков его зверь? То, что он черношерстный, я уже не сомневалась.

Оборотень вскоре успокоился и снова подошел к костру, впав в задумчивость. Он подбросил в него измельченный уголь, какие-то серебристые стружки и еще одно «полено», от чего в пещере мгновенно стало светлее.

– Сколько же ты здесь живешь? – спросила я его осторожно.

– А который сейчас год?

Тут уже я задумалась.

– Извини, я не знаю летоисчесление вашей расы достаточно хорошо. По гелеонскому календарю, что был создан Союзом, сейчас сто восемнадцатый год.

– Получается, здесь я обитаю примерно лет двадцать пять.

Ничего себе!

– Нелегко же тебе пришлось, – заерзала я на своем ложе, отмечая, что уже все тело затекло.

– Справляюсь, – холодно