Черный лев и снежная чародейка - Алла Железнова

Следующее урчание было уже не столь грозным, в нем проскочили манящие нотки. Но тут он не учел того, что я-то не итарка! Я чародейка, находящаяся при смерти! И мне сейчас абсолютно наплевать на его феромонную атаку. Причем, в прямом смысле. Тошнота подкатила с неимоверной силой, казалось, желудок вот-вот выскочит наружу, по большей части от страха. Оборотень не переставал наступать, в темных глазах проскочили фиолетовые искры, что заставили меня сипло воскликнуть:

– Нет!

Я не услышала собственного голоса, что уж говорить о безумном самце напротив. Сделав еще один шаг, он замер. Наступило грозное затишье, от которого у меня пробежался холодок по спине. Всего один резкий рывок, и я уже нахожусь в чужом плену. Оборотень жадно изучал мой аромат, сильные руки нетерпеливо опрокинули меня на спину и принялись остервенело сдирать с моего тела те лохмотья, что остались от верхней одежды.

«Нет… Нет! Только не так! Я же…»

– Остановись, безумец! Нам нельзя… – прокричала я во все горло, как только смогла, но меня снова не услышали.

Шершавые ладони крепко обхватили мою обнаженную талию, победный рык сорвался из уст итарца, вселяя в мою душу отчаяние. Им овладела безграничная похоть, желание пройти слияние, оставить метку на тонкой бледной шее. Его не смущал ни мой внешний вид, ни многочисленные синяки и ссадины. Голова закружилась, похоже, я снова теряю сознание. Верхние клыки у мужчины удлинились, уже явно открываясь моему взору. Почему так? Почему со мной? Мои губы снова зашевелились, произнося шепотом последнюю фразу на итарском, из последних сил:

– Мы погибнем… Пожалуйста.

Внезапно оборотень замер. Мгновением позже мои глаза встретились с темными, уже знакомыми, в которых наконец-то промелькнул разум. Не представляю, каких усилий ему стоило взять себя в руки, отказаться от такой легкой жертвы. Надолго ли хватит его выдержки? Фиолетовые искры в его зрачках погасли, и это было последним, что я увидела, прежде чем вновь погрузиться во мрак.

Последующие дни слились в один бесконечный поток. Я не видела грани между сном и реальностью, что из увиденного мной правда, а что воображение. Я чувствовала чужие осторожные прикосновения, вкус воды, тепло огня, жар мощного тела огромного зверя, что находился со мной рядом. Опасности больше не было, инстинкты и интуиция молчали, черный зверь не покушался на мою жалкую жизнь, он просто был рядом.

Временами меня подхватывали на руки, куда-то несли, переворачивали, растирали, укутывали, поили. Ссадины и гематомы саднили, ушибы беспокоили меня все меньше и меньше. Но на смену постоянной боли пришел жар… И если не так давно я боялась стать ледяной глыбой, то теперь боюсь растаять. Навязчивый бред представлял моему затуманенному взору Кайрина, в чем голосе звучала мерзкая усмешка и напоминание о том, что для меня все уже решено, кончено. Трамптан, холод, Верзулы… база, обвал…

Из череды кошмаров меня вытягивал темный пронзительный взгляд, в котором время от времени загорались яркие фиолетовые искры. Наваждение… оглаживающие бережные касания, чужое тяжелое дыхание, обжигающее кожу, последующий рев, грохот в далеких тоннелях и отчаянный рык огромного зверя, после которого становилось тихо и тепло. Последний раз погружаясь во мрак, я запустила пальцы в черную шерсть на холке оберегающего меня чудовища. Оно мне сейчас было ближе родной матери.

Треск костра мягко вторгся в мое сознание, пробуждая и возвращая к жизни. Жизнь… Я еще жива. Сделав глубокий вдох, я охнула и попыталась схватиться за грудь. Ребра, все как одно, отозвались болью, руки оказались невыносимо тяжелыми, обмотанными тканью, а правая еще и подвязана лоскутом, перекинутым через левое плечо.

«Где я?»

Осторожно оглядевшись вокруг, я обнаружила себя в просторной округлой пещере, неровные стены которой полностью состоят из песчаника. Если я все еще на Трамптане, то очень глубоко от поверхности – в толще силикатного или смешанного слоя. Повсюду виднелось много шкур, ранее принадлежавших местным хищникам. Все они вычищены и расстелены по периметру чужого убежища, а где-то и свалены горой. В центре, в небольшом углублении на земляном полу, горит яркий костер, сложенный из… костей? Угля? Боги! И как я не подумала, что на Трамптане нет деревьев. К слову, из чего бы он ни был, горит он на удивление очень хорошо, коптящий вонючий дым поднимается вверх и скрывается в узкой расщелине. Предусмотрительно, однако. Я утопаю в шерстном коконе, плотно прикрытая синей шкурой Верзула. Тепло… но не так, как бывало во сне за прошедшие дни.

Какое сегодня число? И что я делаю здесь одна? Где тот незнакомец, что чуть не обрек меня на выгорание? Думаю, грешно его сейчас в чем-то обвинять, если учесть, что нахожусь я в тепле, относительном уюте, в сознании, с перевязанными ранами и… абсолютно обнаженная! Импровизированное «одеяло» не в счет. На мне нет даже белья, лишь тряпичные повязки. Густая шерсть щекочет все мое тело, которое от волнения вдруг стало гиперчувствительным.

Сменить позу я могла, лишь перекатившись с бока на бок, сквозь жуткую боль. Ну, вот. Мозг заработал, я начала себя жалеть, ведь моей жизни уже ничего не угрожает… почти. Экстремальные погодные условия и жуткие хищники остались где-то позади… кроме одного. И теперь я лежу и сама себе жалуюсь на несправедливость того, кто повелевает моей судьбой.

Желание двигаться резко угасло после того, как я осознала, что хочу посетить дамскую комнату, которой тут нет и в помине. Еще один неловкий поворот, и я просто взорвусь от напряжения. Ох, где носит этого горе-спасителя? Или пленителя? Это мне еще предстоит узнать. А пока мне не остается ничего, кроме как прислушиваться к тишине тоннелей и самой пещеры и осматривать то, что было открыто глазу. У дальней от входа стены стоит каменный, как я поняла, стол, на котором лежат всякие загадочные острые приспособления. Отчего-то, глядя на них, мне стало дурно. В памяти невольно всплыли кадры из фильма ужасов, где хищный кхагарт разделывает свою жертву перед обрядом жертвоприношения! Господи, и эту чушь я когда-то смотрела? Аккуратно вздохнув, я попыталась успокоить свое воображение и собраться с мыслями.

«Кхагарты не такие, это всего лишь жуткие предположения и догадки, которые реализовали в кинематографе. А мой новый незнакомец вовсе не кхагарт, а итарец. Не стал бы он меня выхаживать, будь я ему нужна для каких-то кровавых планов? Хотя, кто же его знает-то?».

Паника сменилась апатией, а затем снова интересом. Но лучше бы я его гнала куда подальше. Любопытство – порок. Теперь я с