Искажение - Евгений Сладков

Торты — это что-то для меня невообразимо далёкое, из какой-то другой реальности-жизни. Последний раз видел и вкушал ещё в самом детстве, когда мама готовила их на дни рождения семейные. В интернате поздравления с днями рождения хоть и практиковались, но подобной роскоши отродясь не водилось. Максимум, доступный воспитанникам, — пяток конфет. Но и те сладости чаще всего выступали валютой в нелёгкой жизни нашей. Это был очень сложный выбор — съесть или приберечь.

— СТ-3-О? Вы добрались до неё? — услышав кодовое название столовой, что когда-то неудержимо манила своими неизвестными вкусностями, обвёл взглядом всех собравшихся.

Увиденное не порадовало. Несуществующая улыбка Мелы исчезла, а лица остальных и вовсе посмурнели.

— Не добрались, — за всех ответил Микт. — Но мы близки!

— Тогда как? — вновь возвращаясь взглядом к вожделенному лакомству, спросил Меланиту.

— Секрет, — отозвалась девчонка и протянула тортик мне. — Держи!

А затем ребята все разом грохнули:

— С возвращением!

Как-то так вышло, что улыбка сама собой сложилась на моём лице, и искренне поблагодарил друзей, чувствуя тепло на сердце:

— Спасибо!

После чего Мела сразу задала вопрос, почти ввергнувший всё моё существо в ощущение надвигающегося ужаса и неотвратимой потери:

— Посмотрел? — и, получив от меня осторожный кивок, продолжила уже ожидаемо: — Отставляй его в сторону, — но закончила неожиданно: — Сперва — нормальная пища! — и катнула в комнату небольшой двухъярусный столик-тележку, что ранее прятался за пределами видимости.

Моё удивление достигло таких значений, что чуть не совершил непоправимое — уронил сокровище. Но — повезло! Остался жив! Это я о себе, если что. Глядя на Кирона, который прикипел взглядом к сладости, — сомнений в возможном другоубийстве не возникало, случись потеря. Так ведь помимо Круглого в палате присутствовал и ещё больший любитель покушать — Скала, что грозным титаном возвышался надо всем…

Пришлось скрепя сердце последовать словам Меланиты. Успел водрузить сокровище на пьедестал, как меня подхватили-усадили за подкатной столик, сунули в руку ложку да под нос плошку с каким-то бульоном поставили, завершив весомым и не терпящим возражений:

— Ешь!

Вздохнул и последовал приказу под сочувственные взгляды остальных парней, про себя отметив факт, что у Мелы полно сторон, о которых не то, что не знал, а даже не подозревал.

Что мог сказать о бульоне? Горячий! А вот вкус его не запомнил совершенно — все мысли занимал вожделенный тортик. Впрочем, не только он — ребята попутно с первой пищей для тела делились новым и для разума.

Вещать начал Миктлан:

— Мы на самом деле ненадолго к тебе. И время посещения ограничено, и самим на занятия бежать скоро. Расскажем вкратце об успехах, да об обстановке на курсе поведаем. С чего начать?

— Спрашиваешь ещё! С вас, конечно! — тут же отозвался я.

Ведь и правда — что мне остальные? Важные для меня люди — вот они, рядом. Так ещё и тортик умудрились раздобыть!

Миктлан и продолжил:

— Тогда слушай. Я седьмой взял с месяц назад. Вот-вот и на восьмой смогу перейти! Чувствую, чуть-чуть осталось. Было бы больше времени на медитации, точно давно бы уже осилил… В применении навыка тоже продвинулся прилично. Запаса сил уже хватает раз на десять-пятнадцать. Но ещё, конечно, далеко до полного совершенства. Оттого и количество плавает. Плюс сказывается и дистанция броска. Будет меньшая — будет больше бросков. И наоборот.

— А ты хорош! — искренне похвалил Светлого.

Да и как могло быть иначе? Это в той памятной битве в логове Змея-Уробороса и Паука-Патриарха Микт умудрился применить навык дважды. Видимо, стресс и дыхание Смерти помогли. А вот потом в Академии на тренировках выдавал поначалу и вовсе одно применение, после чего пластом лежал, восстанавливаясь. Уже перед моим исчезновением, когда Светлый достиг пятого уровня, то смог столько же раз использовать свою способность.

— А как с активацией? Сумел побороть? — поинтересовался за главную проблему Миктлана, которая когда-то гласила, что для применения навыка необходимо пальцы свободной руки скрестить, словно на удачу.

Спросил и явно смутил Светлого, потому как тот замялся, прежде чем ответить. Но потом всё же выдавил-выпалил, да ещё и яростно так:

— Почти. Я обязательно победю! Побежду! Одержу победу, вот! К десятому уж точно!..

— Был бы ты поближе, обязательно хлопнул бы по плечу тебя, брат! — и, кажется, зря я про то сказал, потому как помощь пришла откуда не ждали.

— Да твою же, Аркос! — простонал-просипел Светлый, потирая упомянутую часть тела после звучного хлопка.

— Будем считать, что он и вызвался продолжить твой рассказ, Микт, — возмездие должно быть справедливым, хе-хе.

Означенный тяжко вздохнул, начав:

— Седьмой. Сложно. Справлюсь, — и тут же замолкнув.

— Я смотрю, ты себе не изменяешь, — отметил верность здоровяка своей немногословности, на что получил лишь молчаливое пожатие могучими плечами, а сам перевёл взгляд на Круглого: — Кирон?

Чем добился ещё одного тяжкого вздоха, после чего немного неуверенно прозвучало:

— Восьмой…

— Оу! — и нет, это воскликнул не я, а Светлый.

Мела с Аркосом при этом тоже не менее удивлённо воззрились на Круглого.

— Вчера! Вчера это случилось! Просто вы так носились с пробуждением Власта, что я не нашёлся, как сказать вам, — повинился тот, и тут же добавивший: — Ай!

Скала сегодня в ударе!

— Молодцом! — порадовался и я достижением Кирона.

А вот до Меланиты добраться не успел с вопросом. Та опередила меня:

— Доел? Тогда чай пьём, и на занятия! Мы, естественно. Тобой старшая Лаврия займётся.

После чего ложку с плошкой у меня отобрали, а на столике споро расставились чашки с чайничком, выуженные с нижнего яруса. Из чайничка столь же быстро оказался разлит по чашам божественный нектар — комнату наполнил аромат свежезаваренного чая. Мням!

А затем на столик был торжественно водружён Он.

Тортик!

Небольшой. Сантиметров двадцати в диаметре и десяти высотой. Тёмно-коричневый со всех сторон. Также одуряюще пахнущий, что, смешиваясь с чайным ароматом, давало и вовсе неописуемо прекрасное ощущение жизни и жажды её продолжать во что бы то ни стало.

Мне торжественно вручили нож, сопроводив новой командой:

— Режь!

Сглатывая резко набежавшие слюнки и внутренне надрывно плача, я располосовал эту прелесть дрожащей рукой!

Казалось, запах ещё более усилился… А может, это лишь игра воображения, одурманенного