Особое задание - Михаил Дорин

— Командир, что-то случилось? — спросил я у него.

Казарин скривился и застегнул шлемофон.

— Ничего. Бестолочи, а не лётчицы. А нам с ними возможно на фронте летать, — сказал он и полез в кабину.

— А подробнее? Что не так было в полёте у Абашидзе.

Командир полка сказал что-то вроде «достал» и «прицепился». Иногда я эти его возмущения совсем не понимаю. Казарин выпустил пар изо рта и застегнул шлемофон.

— На разборе скажу, Андрей Николаевич. Продолжаем полёты.

До окончания полётов я успел проверить технику пилотирования у ещё трёх девушек. Впрочем, они были все на одно лицо, так что разницы я не заметил.

Сёстры Беловы отработали весьма неплохо. Также выдержали все параметры, почувствовали момент сваливания и спокойно перенесли манёвры.

Как только мы зарулили на стоянку, я сказал техникам, что на сегодня мы закончили. Я выбрался из кабины, подал руки техсоставу и подозвал к себе Любу Белову. Но вместе с ней «прискакали» и её сёстры.

— Так, стоять. У меня ж в глазах троится, когда вы рядом, — сказал я.

— Товарищ командир, так мы сразу получить, — начала говорить Надя.

— Замечания, — продолжила Люба.

— И предложения, — закончила Вера.

А может это я вновь перепутал. Пытался я за неделю найти в них какие-нибудь различия, но не вышло.

На меня смотрели три практически идентичных девушки. У всех веснушки, ямочки на щеках и выбивающиеся пряди русых волос.

— Замечания на разборе. В целом, задание выполнено. А предложение такое. Одна из вас с этого дня ходит с двумя косичками, вторая с одной, а третья делает…

— А можно как в фильме «Петер»? — улыбнулась одна из девушек

— Да, пожалуйста, — ответил я, хотя смутно помнил, что это за кинокартина.

— Эй, я хотела как у актрисы этой сделать. Товарищ командир, можно мне? — начала спрашивать другая лётчица Белова.

Я покачал головой и отпустил тройняшек. Главное, чтобы не подрались за право носить эксклюзивную причёску.

Рядом с самолётом меня ожидала стартех эскадрильи Варвара Степановна.

— Что случилось? — уточнил я.

— Жду задачи на завтра, товарищ командир.

— Завтра в том же режиме. Я на этом борту летаю, а Казарин на другом.

— Да. Только он ещё не определился на завтра. Он же два полёта с Абашидзе слетал…

— Как два? Должны же были разбор сделать? — спросил я.

— Не могу знать. Вон они зарулили и уже разбирают полёт… — ответила Морозова, но недоговорила.

Со стороны соседнего самолёта прозвучал срывающийся на хрип крик с соседней стоянки.

— Тебе вообще кто и когда решил доверить самолёт⁈ Нет, ты не лётчица, а ходячее недоразумение, — возмущался Казарин.

Я направился к стоянке соседнего Яка, чтобы успокоить командира. Снег хрустел у меня под подошвой, но гневные тирады майора заглушали всё.

— Твоё место не в кабине, а щи варить да бельё стирать. На вираже скорость потеряла, на посадке «скозлила»! Ты не баба, а ошибка природы, — продолжал возмущаться командир полка.

Я обошёл самолёт и увидел очередную картину отчитывания.

Перед Казариным, вжав голову в плечи, стояла Тамара Абашидзе. Девушка дрожала, смотря в глаза разъярённого Казарина. Она отчаянно пыталась сохранить спокойствие и не расплакаться.

Командир полка был уже багровый от ярости. Он навис над ней всем своим телом.

В этот момент он резким движением сорвал с головы девушки расстёгнутый кожаный шлемофон, едва не сбив её с ног. Волосы Томы рассыпались по плечам. Я подошёл к ним вплотную, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Спишу в прачки к чёртовой матери. Пошла отсюда, зараза! — рявкнул он.

Я сделал два быстрых шага вперёд, встав ровно между вздрагивающей Томой и бушующим командиром полка. Вытянувшись по стойке смирно, я чётко, по-уставному приложил руку к виску.

— Товарищ майор! — произнёс я.

Казарин осёкся, поперхнувшись очередным ругательством. Его налитые кровью глаза уставились на меня. А в кулаке он всё ещё сжимал девичий шлемофон, выдыхая клубы пара.

— Товарищ командир полка, думаю мне нужно лично провести разбор о допущенных грубых ошибках в технике пилотирования.

Не давая Казарину опомниться и снова перейти на крик, я чуть повернул голову к Томе.

— Сержант Абашидзе! Забрать полётное обмундирование. Шагом марш в учебный класс. Ожидать меня для разбора. Выполнять!

Тома выхватила свой шлемофон из рук опешившего Казарина, развернулась и чуть ли не бегом бросилась в сторону бараков.

Казарин тяжело задышал, его ноздри раздувались.

— Михайлов, не забывайся. То что ты заслуженный, не спасёт…

— Товарищ майор, я готов доложить о ходе подготовки личного состава. Наедине.

Я скосил глаза на механиков, которые замерли у соседних машин, «грея уши». Майор скрипнул зубами, но субординация и здравый смысл взяли верх. Он резко развернулся и зашагал за хвост «Яка» вместе со мной.

Глава 11

Шептания на стоянке не прекратились, а только стали ещё больше. Техсостав и лётчицы смотрели на меня и на «вскипающего» Казарина.

Мы зашли за хвостовую часть Яка. В этот момент Казарин снял свой шлемофон, надел шапку и резко развернулся ко мне. Лицо его всё ещё было покрыто багровыми пятнами.

— Ты ничего не перепутал, старлей⁈

— Нет. Вот попросил вас о личном разговоре. Деликатно и в рамках устава, — ответил я.

Казарин тыкнул в меня пальцем и продолжал злобно смотреть на меня.

— О чём мне с тобой разговаривать?

— Если вы будете продолжать «тыкать», разговор у нас с вами не получится. Да и вообще, с одним из двух командиров эскадрилий своего полка надо бы разговаривать, а не показывать принцип «есть моё мнение и неправильное», — спокойно сказал я.

Казарин выдохнул, но палец всё же убрал. Он вытянулся передо мной, показывая, что чуть выше меня по росту.

— Мораль будешь читать? Устав? Или угрожать?

— Ни то, ни другое и не третье. Да и по сути, ваше поведение можно оправдать. А сорванный шлемофон, как ни крути, рукоприкладством не назовёшь. Я о другом. Считаю, что ваша реакция не совсем правильная. Перегибать палку нельзя.

Антон Иванович усмехнулся и поставил руки в боки. Я посмотрел по сторонам, чтобы никто не подошёл к нам. На высокие тона в разговоре мы не переходили, чтобы нас слышал весь аэродром.

— Ты думаешь, я от хорошей жизни на эту пигалицу ору? Она сейчас машину чуть не угробила, не вмешайся я в управление. Истребитель — это не швейная машинка, тут мужик нужен, с железными нервами и волей. А эти… недоразумения, — сказал Казарин и сплюнул в снег.

Я выслушал майора, не перебивая и не отводя взгляда. В реалиях военного