Особое задание - Михаил Дорин

Тоня продолжала рыдать, цепляясь непослушными пальцами за мою куртку. Её колотила крупная дрожь. Я поднял Зимину и прислонил спиной к фюзеляжу. Сам же сел рядом и прижал её голову к своей груди.

— Тише, тише, — зашептал я ей прямо на ухо.

— Я подвела. Подвела Вас, командира и… и Марину Михайловну, — сказала Антонина сквозь рыдания.

— Никого ты не подвела, — сказал я, но Зимина не успокаивалась.

Изо рта вырывались лишь бессвязные всхлипы про тех, кого она «подвела».

Разговорами тут не поможешь. Тоня так и до товарища Сталина дойдёт в списке, кого она подвела.

— Ты уж извини, но так надо, — произнёс я, скидывая перчатки и присаживаясь напротив девушки.

Тоня пыталась глубоко вдохнуть, но у неё не получалось. Глаза бегали из стороны в сторону, и на мне она никак не могла сфокусироваться.

Я сгрёб ладонью большую горсть ледяного снега и… с силой растёр его по бледному лицу и открытой шее девушки. Тоня судорожно ахнула. Холод ударил по нервной системе, мгновенно сбив истерику.

Пока она ловила ртом воздух, я схватил её за плечи, встряхнул и посмотрел ей прямо в глаза.

— Тоня, как зовут твою собаку⁈

По «докладам» Орловой, у Антонины дома в Москве целый зоопарк. Так что надо переключить внимание на что-нибудь, связанное с домом.

Взгляд у Зиминой буквально замер. Тоня часто заморгала, пытаясь сфокусироваться на моём лице и, непослушными губами прошептала:

— Ти… Тимоша.

— Отлично. А кошка?

— Че… черепаха у меня. Гоша зовут.

— Оригинально, — улыбнулся я и присел рядом с девушкой, прижимая её к себе.

Я прикрыл глаза, и сам начал восстанавливать дыхание. Виски ещё пульсировали от напряжения, но постепенно всё успокаивалось.

— Товарищ… командир, а где…

— Ты ничего не говори. Успокойся. Вон какая шишка на лбу. Может и память потеряла, — прервал я рассуждения Антонины.

Я нащупал пустую кобуру на поясе Зиминой. Только защёлкнул её, как рядом с самолётом вновь захрустел снег и загудели двигатели машин.

К нам подбежала военврач Наташа Рубель и остановилась. Её лицо раскраснелось, а выбившаяся из-под шапки прядь светлых волос прилипла к влажному лбу.

Она поправила ушанку и скинула свою сумку с красным крестом.

— Андрей, давай теперь я ей займусь. Отпусти её, — тихо сказала военврач и села напротив Тони.

Она мгновенно переключилась в рабочий режим, стягивая рукавицы и профессионально нащупывая пульс на шее Зиминой. Я чуть отстранился, давая ей пространство, и поднялся на ноги.

— Думаю, что сильно приложилась головой о прицел, когда стойка подломилась, — сказал я.

Наташа кивнула, не отрывая взгляда от лица Зиминой.

— Тоня, ты меня слышишь? Подними глаза, — мягко позвала её военврач, осторожно ощупывая лоб и затылок Зиминой.

Зрачки у Антонины были расширены от недавней истерики, по щекам размазаны слёзы и талый снег, губы мелко дрожали.

— Тошнит… — слабо прошептала Тоня.

— Пульс частит. Шок и правда сильный, — констатировала Наташа.

Тоня наклонилась в бок и… её вырвало.

В это время вокруг самолёта уже появились и механики, и остальные девушки из эскадрильи.

— Так, общая команда «Кругом»! — громко произнёс я, и все моментально отвернулись.

Намёк все поняли и отошли в сторону. Не нужны были зрители Зиминой в таком состоянии.

— Товарищ старший лейтенант, сопроводите её до машины. Я её заберу в санчасть. У неё точно сотрясение, так что сегодня понаблюдаем.

— Хорошо. Давай снимем с неё оружие, чтобы не мешало, — ответил я и подошёл к Антонине.

Наташа кивнула, а я аккуратно расстегнул поясной ремень с кобурой. Сопроводив девушку к санитарной машине, я помог ей сесть и отошёл в сторону.

— Потом зайди ко мне. Обязательно, — тихо сказала Наташа и села рядом с Тоней.

Машина военврача уехала, и я проводил их взглядом. Пока было небольшое замешательство, достал ТТ Зиминой и сунул обратно в кобуру. И в этот момент появился Казарин.

— Что здесь? Кто разломал самолёт? — устало спросил Антон Иванович.

— Самолёт пилотировала младший лейтенант Зимина. Причина инцидента пока неизвестна.

Казарин сплюнул, поставил руки в боки и прошёлся вокруг самолёта. Закончив обход, он бросил недовольный взгляд на лётчиц моей эскадрильи и повернулся ко мне.

— Чего все здесь столпились? На сегодня полёты закончили. Все в классы учить матчасть. Достаточно наломали дров сегодня, — громко сказал Казарин, и девушки посмотрели на меня.

Решение, по сути своей, правильное. Все уже и так напряглись и под впечатлением от произошедшего с Тоней.

Я кивнул, и девушки ушли с лётного поля в направлении барака. Пока самолёт цепляли к трактору, Казарин закурил и подошёл ко мне.

— И что думаешь?

— Пока ничего. Посмотрим, что скажет врач, поговорим с Антониной, узнаем вердикт старшего инженера полка. Пока не надо пороть горячку.

— Зимина-Зимина… А ты знаешь, что у неё это уже второй такой случай? Она уже в Энгельсе один самолёт «разложила». Там её спасло, что за неё поручилась Раскова. Мол дайте девушке шанс.

Я знал, что у Антонины была уже авария почти месяц назад. Но из официального вердикта вины Зиминой там не было.

— Виновата она была в той аварии или нет — мы с вами точно не знаем.

— Я знаю, Михайлов! Всех их нужно отправить по домам и набрать мужиков. Нам же с тобой будет легче работать. Вон, Свету… то есть, старшего лейтенанта Сарскую оставить только.

И это я ещё промолчал, что Антонина достала пистолет. Для себя я уже вывод сделал, что Зиминой будет невозможно вернуться к лётной работе. Но и не нужно её в грязь втаптывать. А у Казарина, как я вижу, именно такой настрой.

— Ну это уже не только вам решать — всех отстранять или нет. Нельзя просто взять и убрать всех. Тем более что многие летают, и довольно неплохо.

Казарин зыркнул на меня и подошёл ближе. Несколько секунд он смотрел на меня, а потом ухмыльнулся и подался вперёд, чтобы никто кроме меня его не слышал.

— А ты часом, Андрей, не начал ли пользоваться своей должностью командира, чтобы этих девочек… того. Они все ничего. Все симпатичные. В самом соку, да и у тебя кровь молодая.

Я посмотрел в его насмешливые глаза. Он стоял расслабленно, но я видел, как чуть напряглись его плечи. Он ждал. Казарин специально провоцировал меня.

Герой Советского Союза я или нет — за удар командира полка немедленно последует трибунал.

Казарин хмыкнул, выпустив в сторону облако сизого табачного дыма.

— Что молчишь, Михайлов? Или я в точку попал? Ну скажи командиру по секрету, кто из них помягче будет? Сарская баба видная, спору нет, опытная. Но, может, тебе такие