Особое задание - Михаил Дорин

После визита к Наталье мне нужно было выдвигаться на завод Лавочкина вместе с Казариным. Сегодня как раз нам должны были дать первые две машины Ла-5, чтобы мы их опробовали и перелетели в Сейму.

Приехав на завод, мы сразу вышли на лётно-испытательную станцию заводского аэродрома. Снег здесь был укатан, а морозный воздух плотно пропах жжёной резиной, бензином и едкими выхлопами. Вдалеке дымили кирпичные трубы, а на самой стоянке, прижавшись друг к другу, выстроились ряды новеньких машин, укрытых брезентовыми чехлами. Гул работающих на стендах моторов не стихал ни на секунду.

Но нас интересовали два истребителя, стоявшие у кромки лётного поля, куда уже подъехал топливозаправщик. Вокруг этой пары Ла-5 суетилась бригада техников.

Подойдя ближе, я внимательно рассмотрел силуэты наших новых самолётов. Здесь красовался массивный «лоб» звездообразного мотора М-82 воздушного охлаждения.

— Принимайте технику, товарищи командиры, — с нескрываемой гордостью произнёс подошедший к нам ведущий инженер.

Я не спеша обошёл первую машину по кругу, проводя рукой по прохладной обшивке крыла, и остановился у кабины.

— Вижу, гаргрот всё-таки срезали сразу, — одобрительно кивнул я.

— Именно! Срезали задний гаргрот фюзеляжа и поставили каплевидный фонарь. Обзор теперь на все триста шестьдесят. Никакого слепого пятна в задней полусфере, крути головой как хочешь, — просиял инженер, похлопав по борту.

— А что с герметизацией и температурным режимом? — спросил я, прекрасно помня по прошлой жизни, подобные проблемы у первых серий «Лавочкиных».

— Не знал, что вам это известно. Мы ещё на стадии испытаний довели до ума этот момент. Проложили нормальную теплоизоляцию. Изменили боковые створки для лучшего охлаждения цилиндров и переделали выхлопные патрубки. Теперь угарный газ не тянет в кабину, — начал перечислять инженер, подводя меня к капоту.

Я слушал внимательно, но держал в уме ещё кое-что. На заводе у меня было ещё одно дело. Надо было им заняться уже давно, но всё не было возможности добраться из Сеймы в Горький. А тут сам Бог велел найти сестру.

Я спросил у инженера и механиков, не знают ли они Марию Михайлову. Парни сомневались, что ответить. Тогда я уточнил кое-какие «параметры поиска».

— Должность — электромонтажница. Собирает приборные доски и прокладывает бортовую проводку.

— А, вспомнил! — улыбнулся один из механиков и… куда-то убежал.

Я переглянулся с остальными, но никакого ответа от них не дождался. Казарин в это время общался с кем-то из испытателей завода, а я уже видел себя в кабине этого самолёта.

— Что ж, товарищ командир, может ознакомительный вылет сделаем в районе аэродрома? — предложил я.

— А ты готов? — спросил он у меня.

— Всегда готов.

Казарин переглянулся со своим коллегой и молча кивнули.

И в этот момент с моего Ла-5 скинули чехлы, открывая путь в кабину. Аж мурашки немного пробежали по телу от предвкушения первого полёта на легендарном истребителе.

Глава 14

Инженер помог мне надеть парашют, а механик занял место перед носом самолёта, чтобы проконтролировать запуск.

— После взлёта можете над аэродромом занять высоту и попробовать выполнить несколько манёвров на самолёте, — объяснил мне инженер.

Теорию на Ла-5 я уже прошёл, так что особый инструктаж мне был не нужен.

Я кивнул, поправил шлемофон и поставил левую ногу на усиленную часть крыла. Ухватился рукой за холодный металл направляющей сдвижного фонаря и подтянулся. Правая нога скользнула в кабину, и я плавно опустился в глубокую чашу кресла.

В нос тут же ударил запах нового самолёта. Это была смесь свежей краски, оружейной смазки, авиационного бензина и кожи. Спиной я плотно прижимался к холодной стальной бронеспинке.

Я инстинктивно повёл плечами, примеряясь к габаритам. Кабина Ла-5 была заметно просторнее узкой «яковлевской», в которой постоянно летал последний месяц.

Следом я оценил обзор. Срезанный гаргрот и каплевидный фонарь давали хорошую картинку задней полусферы. Никакого слепого пятна, а хвост был как на ладони.

Я снял перчатки и решил попробовать отклонить органы управления. Правая рука легла на рифлёную рукоять «баранки» ручки управления самолётом. Я сделал пару коротких движений от себя и на себя, проверил ход по крену. Ручка ходила упруго, но плавно, без люфтов.

Далее положил левую руку на сектор газа. Металл рычага управления двигателем приятно холодил ладонь. Я чуть сдвинул его вперёд-назад, оценивая усилие, и нащупал рядом небольшой рычажок управления шагом винта.

Приборная доска, выкрашена в матовый чёрный цвет, чтобы не бликовать на солнце. Белые шкалы приборов выделялись контрастно и чётко. Всё было скомпоновано грамотно.

Ногами плотно упёрся в педали, и чуть качнул ими руль направления.

Глубоко вдохнул морозный воздух и «переключился» на работу.

— Провернуть винт! — крикнул я механикам.

Пока парни крутили винт, выполняя три полных оборота, я левой рукой передвинул кран бензосистемы в рабочее положение и открыл пожарный кран. Затем взялся за ручной насос-шприц и сделал несколько энергичных качков, впрыскивая топливо.

Рычаг газа передвинул вперёд на несколько миллиметров, потянулся и щёлкнул тумблером аккумулятора.

— От винта! — крикнул я, высунувшись за борт.

— Есть от винта! — эхом отозвался техник и отбежал в сторону.

Пальцы левой руки привычно легли на переключатель магнето. Я выставил его на позицию «один плюс два» и нажал кнопку «Пуск».

Тяжёлые лопасти винта дёрнулись, медленно провернулись, и мотор натужно чихнул, выплюнув из патрубков сизое облако дыма.

Я выполнил прогрев двигателя и приготовился к рулению.

— Убираем! — развёл я руки в стороны.

Механики живо выдернули из-под колёс упоры. Я посмотрел по сторонам, приложил руку к виску, отдавая воинское приветствие техсоставу, и плавно двинул сектор газа вперёд.

Рёв мотора усилился, и Ла-5 покатился по укатанному снегу.

В этот момент один из механиков пару раз похлопал по правой консоли крыла, провожая самолёт. Приятная традиция техсостава, которая всегда греет душу перед вылетом.

На посадку только что зашёл ещё один Ла-5 и затормозил, поднимая белое облако снега.

— 88-й, на предварительном, — доложил я в эфир дежурному по стартам.

— 88-й, занимай полосу. Взлёт разрешил.

Ещё одна приятная новинка в этой версии Ла-5. Теперь кнопка включения радиостанции на передачу располагалась на привычном мне, как лётчику из будущего, месте — рычаге управления двигателем. В прошлом эта кнопка появилась на более поздних версиях Ла-5.

Я вырулил на исполнительный старт и выровнял нос истребителя строго по осевой линии, зажав тормоза. Взгляд быстро пробежался по приборам.

Рычаг изменения шага винта перевёл полностью от себя на малый шаг, а створки капотов и заслонку маслорадиатора приоткрыл. Левую руку положил на сектор газа и плавно толкнул его до упора вперёд.

Отпустив тормоза, я тут же почувствовал, как меня прижало к бронеспинке.