Особое задание - Михаил Дорин

времени лезть на рожон и откровенно хамить командиру полка было глупо. Но и такой подход к нашим подчинённым с криками, орами и срывом обмундирования недопустим.

— Командир, у нас стоит задача — подготовить полк на фронт. Да, личный состав особенный, но это приказ. Высочайший, я бы сказал. Не думаю, что вы бы не хотели его выполнить.

— Хочу, и мы с тобой выполним приказ. Поэтому слушай меня и запоминай. Будет малейшая ошибка — гнать в шею любую из девушек. Отсеивать без жалости. Не может — в народное хозяйство или на завод. Приближать победу они и там могут.

Я и сам за то, чтобы женщины не воевали. Они ведь будущие мамы, хранители домашнего очага. А тут… но приказ есть приказ. Надо в любом случае выполнять.

— Если мы с вами начнём их списывать при первой же помарке, мы на фронт полетим с вами вдвоём. Вы разве бы не дали шанса исправиться, если у вас были бы мужики в подчинении?

— Но у меня бабы. И у тебя бабы. Им нечего делать в истребителях.

Я сделал паузу, подошёл ближе к Казарину и сказал совсем тихо.

— А вот товарищ Сталин так не считает. Будете с ним спорить?

Антон Иванович немного скрючился. В эти годы имя Иосифа Виссарионовича Сталина произносили с уважением, граничащим со страхом.

Майор тяжело и долго смотрел на меня. Надеюсь он понимал, что свою жестокость по отношению к девушкам надо изменить на твёрдость и принципиальность.

— Андрей, они девки. Девки, твою мать.

— Они такие же лётчики, как и те, что служат в других полках. У этих девочек хватило мужества, чтобы прийти и попроситься на фронт. Как минимум за это нужно их уважать.

Казарин покачал головой и расстегнул куртку. От до сих пор дышал как паровоз.

— И что ты предлагаешь? Всех их допустить к полётам на Ла-5?

— Если кто-то будет не в состоянии справиться с пилотированием, воздушными боями и нашими требованиями — поднимаем вопрос о переводе на У-2 или на наземную должность. При этом объяснить самой лётчице, почему именно такое решение принимаем, и дать ей возможность выбрать. В этом ни для них, ни для нас нет ничего постыдного. Так будет верно.

Командир полка поправил шапку, посмотрел по сторонам и тяжело вздохнул.

— Делай что хочешь, Михайлов. Можешь продолжать их целовать в задницу. А по поводу жестокости, я подумаю… над своим поведением, так сказать. Иди на разбор. Вечером зайдёте вместе с Сарской ко мне. Обсудим завтрашние полёты.

После ухода Казарина, я отправился в барак к девушкам, где и был оборудован специальный класс. В нём мы и договорились провести разбор полётов. Вообще, это было не то что помещение в бараке, а небольшая деревянная пристройка с буржуйкой.

Подойдя к классу, я остановился у двери и прислушался к весьма громким высказываниям.

— А мне он говорил, что особистам отдаст. Да-да! Мол, самолёт сломаю и отдаст под трибунал за умышленную порчу.

— Ага. Мне он вообще сказал, что руки у меня из… этой… ну от туда растут.

— А наш то, видели какой правильный. Вон как перед Томой встал…

— Так может ему наш Андрюша в морду дал? Ну для профилактики. А что? Вы Михайлова без нательной рубахи видели? Там такие…

Я открыл дверь, и сразу же громкие обсуждения смолкли.

— Встать! Смирно! — подала команду Синичкина и все девушки встали.

— Без гимнастики, — произнёс я, показывая рукой, чтобы все сели.

Девушки опустились на свои места и внимательно посмотрели на меня. Все они сидели за грубо сколоченными столами, кутаясь в свои меховые куртки. Огонь в буржуйку только зажгли, и помещение ещё не успело нагреться.

Естественно, что здесь не было особых условий для обучения. Два плаката с приборными досками Як-7УТИ и Ла-5 были нарисованы Орловой и оставались основным пособием для изучения самолёта.

Я подошёл к центральному столу, снял шапку и положил её на свой стол. Следом скинул тяжёлую куртку и встал у потёртой классной доски, на которой мелом была нарисована схема посадки по этапам.

— Кто рисовал? — спросил я, показывая на схему.

— Я, товарищ командир, — встала со своего места одна из лётчиц по фамилии Соколова.

— Не подпрыгивай. Сидя работаем, — махнул я рукой, и девушка опустилась на своё место. — Всё верно нарисовано. К такому идеальному заходу на посадку и нужно стремиться. Всем это понятно?

— Да, — хором ответили девушки.

Я кивнул и вновь осмотрел всех девушек, вспоминая, с кем ещё нужно разобрать эпизод или этап полёта.

— Сержант Орлова, — произнёс я, и девушка вскочила на ноги, выпрямляясь так, что ударилась ногой о столешницу.

— Не вставай. Сильно болит? — спросил я, увидев, что Марина скривилась от боли.

— Чуть-чуть. Подуть надо, — захлопала глазами Марина.

Видимо, не сильно уж и больно ударилась.

— Разрешаю подуть. Зачем ты сразу убираешь щитки после прохода? Сколько ты теряешь при этом высоты? — уточнил я.

— Эм… 30–50 метров.

— Вот. Это и всех касается. Чтобы уменьшить потерю высоты при уборке щитков, кран щитков можно ставить не в положение «Убрано», а в среднее положение.

Я подошёл к рисунку панели приборов Як-7УТИ и показал кран выпуска-уборки закрылков.

— Под воздействием встречного потока воздуха щитки уберутся плавно. Так вы меньше провалитесь по высоте на взлёте.

Девочки зашептались, а кто-то отметил себе в записях сказанный мной тезис.

— В целом, терпимо. Но некоторые из вас, видимо, путают ручку управления истребителя с вожжами. Младший лейтенант Белова!

В этот момент одновременно вскочили три девушки. По классу прокатился тихий смешок.

— Так, мне нужна та, которая летала со мной первой, — вздохнул я.

Средняя Белова вытянулась по стойке смирно, а две другие виновато опустились на скамейку.

— Любовь Белова, товарищ командир!

— Вот что, Любовь, присаживайтесь. Вы педалями на боевом развороте работали так, будто на ножной швейной машинке строчите. Истребитель нужно вести плавно, а не пинать его в бока. Понятно?

— Так точно, товарищ командир. Больше пинать не буду, только гладить, — заулыбалась Люба.

Я и сам улыбнулся. Выдержав паузу, нашёл сержанта Абашидзе, с которой необходимо более детально провести разбор.

— Думаю, что с этим понятно. Теперь, сержант Абашидзе, — произнёс я.

Тамара медленно, словно нехотя, поднялась с задней парты. Её лицо казалось почти прозрачным, а под огромными тёмными глазами залегли тени. Она выглядела так, будто из неё выкачали всю жизненную энергию.

— Подойдите сюда и встаньте у доски, — сказал я и Абашидзе аккуратно вышла на середину класса.

— Товарищ командир, сержант…

— Можно не докладывать. Разберём ваши ошибки? Покажите на схеме, как вы заходили на