Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко

Письмена втянули новую порцию Пустоты. От груди к пальцам прокатилась волна силы, и в каждом суставе на миг возникло странное ощущение простора. Потянуло расправить руки, затем свет выровнялся, а надпись сменилась.

Пространственная Система Пустотного Рыбака запущена.

Я прочитал её медленно, задержавшись на каждом новом слове.

Пространственная? — значит, получилось.

— Ну? — поторопил Вульфрам.

— Работает. И название поменяла.

— Вежливая вещь. Мои изделия после переделки обычно просто переставали взрываться.

Я поднялся, опираясь ладонью о колено. Ноги слушались прекрасно. На полу остались мокрые следы от моих пальцев. За время вихря вымок насквозь.

В окне слотов сохранились обозначения, а Журчание вновь показало тонкие течения в зале. Я на миг выключил технику и включил снова. Разница оказалась очевидной. Теперь не приходилось вручную держать всё восприятие. Письмена подхватывали выученный рисунок, а из зародыша тянулась ровная струйка силы.

Раньше этого движения не было. Даже когда я ничего не делал, Система продолжала брать Пустоту на собственную работу. Запас после прорыва казался огромным, но уровень уже понемногу снижался.

— Дина, убери лапу.

Она с недоверием посмотрела на сгусток, затем на меня. Присев рядом, я поднял водную основу, убедился, что голубые переливы всё ещё ходят внутри, и спрятал её в перстень, отдельно от камней и припасов.

Спасибо, мастер. Дальше попробую своей силой.

Дина боднула меня панцирем в колено. Я погладил её шею и открыл восстановленную связь. По краям силуэта прошла серая сетка, на миг проступившая даже на розовых лапах.

Повторная оцифровка. Закрепление связи.

Черепашка исчезла с пола и тут же обнаружилась внутренним взором у Первого моря. До меня донеслось довольное тепло. Дина вытянула шею, осматривая знакомое место, и устроилась у воды.

Следом вошёл Вульфрам. Привязь к Пламени сохранилась, а Система только заново закрепила переход через границу. Изнутри донеслось:

«Вот теперь можешь заниматься своими опытами. На сегодня с меня хватит прогулок».

Острогу я положил поперёк ладоней. Повторная оцифровка заняла дольше прежнего. Серая сила тянулась вдоль древка, проникала в основание пяти зубцов; пространство между ними дрожало, пока очертания не стали снова чёткими.

Пространственная Пятизубая Острога.

Так же изменилась удочка. На её кольцах ненадолго задержался серо-голубой свет, а в описании появился пространственный заброс. Плот у дальней стены исчезал по частям. За настилом пропадали крепления, затем плот целиком занял прежний предметный слот с новой припиской.

Снаряжение снова в слотах. Осталось убедиться, что слово «пространственная» означает хоть что-нибудь полезное.

Я вновь достал острогу и повернулся к обломку, отвалившемуся от края круга. До него было несколько шагов. Обычным выпадом туда не дотянуться.

Подал силу в зубцы и коротко толкнул древко.

Наконечники возникли у самого камня. Раздался сухой треск, обломок покатился по полу. Руки ощутили сопротивление удара, хотя между ними и целью оставался воздух.

Я замер с выставленной острогой.

В нише древний копейщик раз за разом показывал мне именно это. Я взглянул на свои руки, потом на камень в нескольких шагах от зубцов. До сих пор смотреть на тот выпад мог сколько угодно. А сейчас повторил сам.

Улыбаясь, я подошёл к обломку и провёл пальцем по свежим выщербинам. Все пять настоящие. Крайняя мельче остальных, потому что оружие вышло чуть наискось.

Отойдя на несколько шагов в сторону, повторил выпад медленнее. На этот раз зубцы появились ближе, чем я хотел, и лишь задели обломок. Зато внутри отчётливо убыло Пустоты. Оба удара потребовали силы сверх постоянного расхода Системы.

С дальностью ещё возиться. Пока достаточно знать, что могу достать противника через несколько шагов, но попадание само собой не случится.

Я убрал острогу, вызвал удочку и осторожным движением послал голый крючок к дальней плите. Леска натянулась через короткое искажение воздуха. Крючок оказался за плитой, куда обычному забросу мешала ниша. Обратное движение вернуло его в ладонь. Ещё часть запаса ушла.

Для полноценного моря понадобится гораздо больше Пустоты. И тренировки, прежде чем я стану пользоваться этим без оглядки на каждый выпад.

У стелы переливались строки. Возле оставленного мной отпечатка свет то поднимался, то возвращался к основанию, не задерживаясь возле отметок. Похоже, после моего вихря камню требовалось время. Я попробовал проследить за одной строкой, но та снова расплылась.

Внезапно сверху донёсся грохот.

Я вскинул голову. Пыль сыпалась уже возле выхода, далеко от сломанного круга. Следующий удар пришёл откуда-то выше, за ним прокатился крик.

— Это ещё что?

Ответа не было. Я проверил перстень, подхватил оставленную у стены флягу и побежал к арке. Позади ещё светилась стела.

За аркой никого не оказалось. На повороте лежало сломанное копьё. По ступеням тянулись кровавые мазки. Нужно прибавить ходу.

Крики становились громче, навстречу спускалась женщина, прижимавшая к груди детёныша. Второго она тащила за запястье, а малыш едва переставлял ноги. Я пропустил их у стены. Женщина послала обрывочный образ красной морды и прохода, полного чужих тел.

Красные. Здесь.

Ещё немного назад я проверял острогу на камне, пока наверху…

Под ноги посыпалась мелкая щебёнка. Дальше по лестнице было не пробежать, поскольку часть свода обвалилась. Я свернул в боковой ход, который огибал завал, и увидел впереди свет площадки.

Дед Ма’руна стоял у её края. Узнал я его по согнутой спине и перевязанному шерстяной полосой запястью. Этой рукой старик придерживал девочку, никак не желавшую отпустить его мех. Другая женщина уже подхватывала двух малышей, чтобы увести их вниз, к стражам за каменным выступом.

— Иди, — донёсся слабый посыл. — Иди с ними.

Девочка вцепилась крепче.

Сверху по широкому проходу катился рык. Гончая проскочила между защитниками, сбила одного о стену и понеслась на старика. Тот оттолкнул девочку к женщине и развернулся боком, но нога подвела, колено ударилось о плиту.

Я ещё выбегал из бокового хода. До твари оставалось слишком далеко для обычного удара. Метать острогу нельзя: за её спиной стояли люди.

Пустота вошла в зубцы. Я направил их под разинутую пасть и сделал выпад.

Удар дёрнул плечо. Наконечники возникли возле шеи гончей, пробили её насквозь и пропали. Тварь рухнула грудью на край ступени. Задние лапы ещё скребли камень, когда я оказался рядом.

Старик смотрел на меня снизу вверх. На белёсой морде слиплась от чужой крови шерсть.

— Встать сможете? — я подхватил его под локоть.

— Смогу, — дед попытался обернуться к девочке, но