41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

Но после недавнего разгрома, разумеется, снова будем пускать впереди машины или мотоциклы разведки.

Наверное. — сказал он задумчиво.

— Может быть устроить охоту на мелкие группы егерей? — предложил командир с позывным Петрович, как раз тот кто разжился по случаю минометами.- Выбьем этих гаденышей и жить станет гораздо легче.

— Только вот как? — спросил его другой командир. — Гады переняли нашу тактику.

Нападения из засады и отступление в случае столкновения с более сильным противником.

— Может быть, товарищ майор, сможет их лежки увидеть и нам рассказать?

Я задумался. С одной стороны, конечно, могу, да и эти егеря кучу проблем создают партизанам, если удастся их зачистить, будет сплошная польза, с другой стороны, замучаюсь потом сканером.

Глава 13

Штольке целую неделю вместе со своим отрядом, усиленным егерями, мотался по Восточной Пруссии и пребывал в отличном настроении, наверное, впервые начала с войны.

Работа оказалась довольно лёгкой и почти безопасной, так как сбежавшие из лагеря под Кёнигсбергом русские пленные в основе своей были не вооружены, за пару- тройку дней успевали основательно проголодаться и довольно легко сдавались в плен.

Отдельные небольшие вооружённые кучки красных разбойников тоже сражались не сильно яростно и умело, так как обладали крайне ограниченным количеством боеприпасов, исчерпав которые тоже предпочитали поднимать руки вверх.

Отряд Штольке поймал почти две тысячи бежавших пленных, уничтожил под сотню вооружённых красных при довольно небольших своих потерях в два десятка убитых и столько же раненых.

За эти успехи акции Эриха в глазах командования снова пошли вверх.

Гитлер немного подзабыл в текущих проблемах на фронте про главного партизана Пухова, а успешная поимка большей части сбежавших пленных была хорошим поводом, чтобы поднять настроение фюрера.

Периодически Штольке останавливался ночевать со своими солдатами в небольших населённых пунктах Восточной Пруссия, где его самого и солдат обеспечивали теплым душем, нормальной постелью, горячим питанием и кружкой вкусного пива.

Такая война с партизанами ему и его парням однозначно нравилась.

Но так долго везти, разумеется,не могло.

Сбежавшие пленные в Восточной Пруссии в целом закончились. Или большей частью были пойманы и отправлены обратно в лагерь или уничтожены или в меньшей части смогли всё-таки добраться до Белорусских лесов.

Пришла новость о крупном дерзком рейде партизан на базу группы армий Север в Прибалтике и как следствие поступил приказ командования срочно передислоцироваться в Белоруссию, чтобы уничтожить этих красных разбойников на корню.

Штольке, получив радиограмму с новым заданием, сильно расстроился и перед отъездом из Пруссии очень сильно в хлам нажрался в компании своих командиров и местных офицеров из гестапо, с которыми они совместно ловили сбежавших советских солдат.

Ехать в партизанский край ему совершенно не хотелось, Эриха мучили самые неприятные предчувствия.

И эти предчувствия немедленно стали исполняться едва они въехали на территорию Белоруссии.

Сначала их колонну обстреляли из леса, убив и ранив нескольких водителей и солдат, а едва отряд Штольке развернулся и врезал из всех стволов по лесу, откуда шёл обстрел, как партизаны прекратили бой и убежали в глубь лесного массива.

Штурмбаннфюрер отправил роту егерей вдогонку, однако те, идя по лесным тропинкам, быстро наткнулись на мины, потеряли на взрывах четверых солдат и вернулись несолоно хлебавши.

— Откуда у них мины хотел бы я знать, — сердился Ганс Мюллер, лейтенант, командир роты егерей.

— Здесь неподалёку шли тяжёлые бои, Ганс, — усмехнулся Эрих, — красные кое-где успевали расставить обширные минные поля. — Если у партизан оказался хоть один мало-мальски опытный минёр, то любые дороги и тропинки в лесу для нас сейчас представляют серьёзную опасность.

А может быть и не только в лесу.

Пока мы не проведём в Белоруссии полноценное разминирование всех полей сражений, у партизан мин будет всегда в достатке.

Колонна Штольке не успела проехать и пяти километров по дороге, как головная машина подорвалась на мине, а из леса снова полетели пули.

На этот раз по немцам садили из ручного пулемета.

Мощный ответный огонь быстро прогнал партизан, но, разумеется, не смог починить машину и воскресить водителя передней машины и четырёх погибших от обстрела егерей, а также подлечить ещё восьмерых раненых.

Преследовать красных по лесным тропинкам на этот раз не решились.

По пути к Минску его отряд обстреляли ещё несколько раз, и каждый раз были потери.

Столица Белоруссии казалась со стороны осаждённой крепостью.

Дороги на въезд в город были перекрыты рогатками и частично противотанковыми надолбами.

Установлены пулеметные вышки, из ближайших зданий сделаны ДОТы.

Унтер из дивизии охранных войск, усатый, чернявый, усталый, хмурый, тщательно проверил их документы и даже отправил помощника позвонить по телефону и уточнить в самом ли деле Штольке дали приказ на передислокацию в Минск или это партизаны опять играют в свои игры?

Пока солдат бегал и получал подтверждение, Штольке осматривал окрестности, удивляясь количеству хорошо укреплённых пулемётных точек, патрулей по периметру города.

— У партизан появились танки? — спросил он с некоторой иронией, показывая на противотанковые надолбы.

Унтер сердито хмыкнул:

— На самом деле плохая шутка, штурмбаннфюрер. Два дня назад неожиданно вылезли по шоссе три полностью исправных танка КВ1 и устроили нам тут, как говорят русские, мать Кузьмы. Пока мы тащили сюда 88ммвые Флаки, танки успели спокойно результативно отстреляться и уехали.

У нас десятки убитых и раненых, куча повреждений, а у русских только краска на башнях поцарапана.

Теперь две зенитки спрятаны за тем вон зданием, их расчёты дежурят круглосуточно.

Если опять прикатят русские танки, то камрады из артиллерии быстро превратят их в горящие утюги.

Тем временем, солдат посланный на телефонный пункт, вернулся и доложил о верификации приказа на прибытие отряда Штольке.

Унтер дал команду поднять мощный тяжёлый шлагбаум, способный остановить даже лёгкий