41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

— Пустим вперёд разведку, проверим что у них там и как. — предложил Прибытько.

Я не стал возражать. Уничтожение подобных банд было едва ли не важнее чем уничтожение самих гитлеровцев.

Партизанам в этих лесах жить не один год, без поддержки населения им придётся худо.

Поэтому подобную гниль нужно выжигать безжалостно и главное очень срочно.

Мы остановились перед лесом, где тусовались суцковцы и отправили разведчиков.

Через час наши мастера-невидимки вернулись с докладом:

— Там у этого Суцкого не боевой партизанский отряд, а банда какая-то. Двое часовых всего, да и те накушались самогона и спать улеглись.

Подходи и бери их тепленькими.

Мы так и сделали. Обошлись даже без жертв с нашей стороны, а вот в дружине пана пришлось пристрелить нескольких живчиков, в последний момент решивших поиграть в ковбоев.

Но такие игры нужно в трезвом виде затевать, а не вусмерть накушавшись украденного у крестьян самогону.

Новоявленного пана сняли прямо с сельской барышни, красивой и фигуристой, довольно несчастного вида.

Выглядел пан капитан РККА довольно лихо, прямо как удачливый казак Ермак или Емельян Пугачев, усы, борода, хитрый умный взгляд.

Сам Суцкий не стал изображать из себя героя, а наоборот попробовал воззвать к нашей пролетарской солидарности:

— Товарищи, чем обязан такому неожиданному и враждебному визиту? Зачем вы убили нескольких моих людей? У нас вроде бы один враг на всех — фашистская орда, прущая на нашу родину. Для нас сейчас очень важно сплотиться в едином порыве…

— и грабить крестьян и трахать поселянок вместо борьбы с фашизмом. — резко перебил его я. — На хера убивать фрицев, это же опасно, они в ответ стреляют, лучше у селян продразвёрстку незаконную устраивать и девок портить. Оно безопаснее и куда приятнее.

Я уставился на Суцкого с понимающим добрым видом.

Только вот его моё нарочитое добродушие не обмануло.

Он мигом взмок от пота, хотя и до этого, благодаря недавней акробатике на селянке был не совсем сух.

— Девица- красавица, расскажи мне пожалуйста, что с тобой делал этот бородатый дяденька и было ли это по доброму согласию? — спросил я подругу пана.

— Это моя невеста, — завопил Суцкий, — после войны собираемся пожениться.

Девица-красавица сначала испуганно помалкивала, но затем одарила его взглядом наполненным ненавистью и презрением и ответила сердито:

— Лучше мне за муж за козла облезлого выйти чем за тебя, ирод окаянный. Силой меня брал, урод, батьку с мамкой обещал убить, дом спалить.

— Лжет подстилка кулацкая, — тут же заявил Суцкий. — Всю её семейку в Сибирь давно пора выслать или вообще расстрелять.

— Что ж ты, Суцкий, на девке из такой херовой семейки жениться собрался? — рассмеялся Прибытько.

Партизаны вторили ему одобрительным гулом, но бдительность, молодцы, не теряли, держа на прицеле дружину пана Суцкого.

— Любовь-злодейка, влюбился без памяти, а сейчас вижу, что Оксана не люба сладкая, а змея подколодная.

Пан всё ещё надеялся оболтаться.

— Согласен, не прав был, товарищи, прошу дать возможность смыть вину кровью.

— Сейчас смоешь, — пообещал ему я, — по законам военного времени…

Суцкий не стал ждать окончания моего заклинания, а прыгнул ко мне с неожиданно оказавшимся в руке кинжалом.

Решил напоследок сдохнуть как настоящий мужчина, а не как жалкий суслик.

На какую-то долю секунды я опередил его, сбив короткой меткой очередью.

— Ну кто ещё хочет побегать наперегонки с пулей, хлопцы? — спросил я ласково, внимательно осматривая дружинников новоявленого пана.

Смельчаков не нашлось.

— Как же вы, гуси-лебеди, до жизни такой докатились, как свиньи оскотинились? Вместо врагов нашей родины вы своих мирных жителей пошли щемить.- начал я спрашивать, глядя в их лица. Кто-то отводил взгляд с испугом, кто-то со смущением, кто-то наоборот встречал с вызовом, мол, нашёлся тут комиссар на наши головы.

— Товарищ командир, главного вражину Суцкого вы грохнули, он заставлял нас всяким непотребством заниматься. Без него мы встанем на путь исправления. Повинную голову меч не сечёт. — тощий как глиста персонаж говорил правильные слова, только вот глаза его нехорошо так бегали. Не сильно верил в то что говорил.

— Оксана, кто из этих граждан принимал участие в разбое и насилии в твоей деревне? — спросил я у девушки, которая с явной радостью смотрела на своего мёртвого мучителя.

Она даже подошла поближе чтобы плюнуть на его труп.

Пришлось повторить вопрос дважды, так как Оксана первый раз не расслышала.

Девушка пожала плечами.

— Да все в принципе, но девушек насиловали вот этот, этот, тот, и кажется этот, и ещё вот тот, и этот…

Всего три десятка любителей противоестественной любви, в том числе тощий.

— Остальные отказались насиловать, — сказала девушка. — можно я сама насильников расстреляю?

— Уверена? — спросил я Оксану.

— Я была девушкой, нетронутой и чистой, мои подруги тоже. Кто нас теперь замуж возьмёт? Кровь можно смыть кровью. — решительно заявила девушка. В её красивых глазах плескались гнев, отчаяние и лёгкая безуминка.

И действительно застрелила двоих, после чего согнулась в истерике и рыданиях.

Оставшихся насильников мы быстро расстреляли. По закону военного времени. Чего с мразью церемониться?

У остальных, не замаранных в поскудстве, отняли оружие, и по короткому обсуждению с Прибытько назначили в штрафную роту.

Поставили над ними командовать несколько сержантов поавторитетнее с пудовыми кулаками.

— Товарищи, — я решил толкнуть перед проштрафившимися партизанами речь. — К сожалению, ваш ныне погибший командир Суцкий, вел вас в неправильном гибельном направлении. Те ваши товарищи, которые зашли слишком далеко, получили по заслугам. У вас же есть шанс искупить свою вину кровью, при чём, что крайне ценно, не своей, а немецкой. Хорошо проявите себя