41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

Не то что бы он был трусом, но кормить комаров, спать в грязи и жрать солдатский паёк, ему совсем не улыбалось.

— Я слышал, в здешних местах советскую власть красные внедряли довольно жёстко, особенно в новых, западных областях Беларуси. Есть немало людей обиженных на большевиков. Это наш ресурс. — сказал какой-то полковник из Вермахта.

— Эти люди достаточно охотно едут в рейх на работу, особенно если им обещают неплохую зарплату, но вступать в полицию пока побаиваются. — ответил ему группенфюрер. — Больно уж у нас активные партизаны. Несколько сотен добровольцев уже успели проститься с жизнью.

В этом плане комиссариату на Украине гораздо проще.

Лесов там мало, партизан почти нет.

— Тогда нужно попросить у Берлина ещё хотя бы дивизию, а лучше две. — сказал этот же самый полковник Вермахта. — Нам критически не хватает людей для контроля такой сложной территории.

Группенфюрер устало и сердито усмехнулся.

— Как будто у Берлина есть много лишних дивизий, Отто. На Востоке красные бьются неумело, но фанатично, не считаясь с потерями. И у Вермахта из-за этого тоже потери больше, чем во всех предыдущих компаниях вместе взятых.

Но на наше счастье русские недавно на фронте сильно потрепали румынскую и венгерскую дивизию. Их остатки решили передать под моё командование на пару месяцев пока наши союзнички не пришлют пополнение.

Где-то по пять тысяч румын и венгров. Они конечно те ещё вояки, но должны нам помочь взять под контроль территорию республики.

Можно будет из них хотя бы гарнизоны сформировать для небольших населённых пунктов и усилить охрану основных транспортных артерий.

На утро после совещания командиров у меня болела голова. Потому что нечего было мешать трофейный французский коньяк и немецкий шнапс с родной российской водкой и белорусским самогоном.

Хорошо ещё хоть закусить было чем. Каждый из командиров захватил кто чем богат.

Кто-то притаранил немецкую тушёнку, кто-то местного сала с одуряюще вкусным хлебом, кто-то принес шоколад и конфеты производства г. Кёнигсберг.

В итоге на совещании командиры договорились пощипать егерские дозоры вдоль северных границ партизанского края.

Нет, нашим товарищам на границе с Украиной тоже решили послать информацию о немецких точках наблюдения, но с учётом высокой вероятности устаревания информации.

Пока наши посыльные дотопают до южан, пока те будут маковки чесать и собираться… фрицы успеют поменять дислокацию раз десять.

Чтобы не тратить время впустую было решено, что утром я «выйду в астрал», а спустя какие-то минуты по указанным мной точкам уже выдвинутся боевые группы, превосходящие егерские отряды в два-три раза.

Прибытько добыл где-то и принёс угостить большой бидон хорошо настоенного, в пару-тройку градусов алкоголя, холодного кваса.

Пол литра пенного напитка ушедшие в мою глотку уняли головную боль и прояснили сознание.

Вокруг меня собрались командиры партизан.

— Кофе и подробную карту местности. — велел я.

Народ смотрел на меня недоверчиво, но нужные для шаманизма ингредиенты обеспечил.

Я создал Голосу запрос на получение текущей информации об окружающей обстановке и стал рисовать на карте точки расположения егерей, мобильные, стационарные, маленькие, большие, численностью до роты и опорные базы.

Для южан ограничился только стационарными пунктами и базами. Об остальном всё равно устареет информация.

После того как я закончил, партизаны стали распределять цели и перерисовывать информацию с большой карты на свои, походные.

Перед выходом на операцию командир очередного отряда подходил ко мне и уточнял детали: численность, вооружение, какие-то дополнительные существенные детали, вроде способов маскировки и наличие/отсутствие минирования позиций.

На последнюю из целей, самую крупную и жирную, выдвинулись наши с Прибытько отряды.

Егеря расположились в крупном населённом пункте на границе с Прибалтикой, сделав там свою опорную базу.

Там постоянно находилось пять- шесть десятков немецких солдат, плюс периодически вдвое больше отдыхало между рейдами вокруг партизанского края, кроме того тут находился довольно обширный склад боеприпасов и продовольствия.

Все это богатство мы и хотели прибрать себе.

Егеря разумеется были начеку.

Все-таки вокруг чужая только-только завоёванная территория, кишащая партизанами, а не Берлин.

К сожалению, ни у меня, ни у Прибытько не было снайперов, зато ворошиловских стрелков каждый второй.

Поэтому часовых и огневые точки у фрицев в населённом пункте мы накрыли в первую же минуту боя.

Я стрелял в пулемётчика на вышке из винтовки Маузер,

возможно даже попал, потому что фриц мешком свалился на землю.

А затем пулемётами, автоматами и гранатами мы быстро подавили сопротивление противника.

Я сам лично пристрелил выбежавшего из избы немецкого унтера и метким броском гранаты накрыл ещё тройку фрицев.

Часть егерей предпочли сдаться бессмысленной смерти, побросав оружие и подняв руки вверх

Глава 14

15 августа 41 года 16.30

После окончания боя мы приступили к сбору трофеев.

Фрицы нас порадовали большими запасами боеприпасов и гранат, а также продовольствия.

Кроме этого больше сотни новеньких только что с завода винтовок Маузер и четыре пулемёта мг-34.

Один из сдавшихся в плен унтеров удивил нас неожиданной информацией:

— Камрады партизаны, по приказу военного коменданта за каждого убитого солдата рейха будут расстреляны десять ваших военнопленных. Прошу учесть эти факты при ваших дальнейших действиях в отношении моих людей.

Мы с Прибытько отошли в сторону обсудить новость.

— Вот ведь гады, — выругался сержант. — Мы сейчас с пять десятков немцев упокоили.

Да и наши товарищи сегодня наверняка несколько сотен егерей нащелкали. Это что получается фрицы несколько тысяч наших расстреляют? Пленных жалко. Надо бы их как-то выручить, товарищ майор.

Основной лагерь военнопленных по Белоруссии находился в Минске.

Наверное немцы там в столице республики и начнут делать показательные устрашающие казни.

Только вот немецкий гарнизон там состоит из многих тысяч хорошо вооружённых солдат.