41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

У партизан нет налаженного канала продовольствия — поэтому они едят всегда впроголодь. Даже если есть некий запас еды, то интендант и отец-командир трясутся над ним как курица над яйцом. А вдруг в ближайшее время захватить продукты у противника или сменять на что-нибудь полезное у крестьян не получится и придётся голодать?

А если нет боевых заданий, то партизанам приходится очень много работать на обустройстве своей базы.

И тут речь идёт не только о строительстве изб или землянок на зиму, до этого времени года нужно ещё дожить.

Гораздо важнее и срочнее насытить близлежащие территории ловушками, обложиться минами, так чтобы ни одна сволочь не могла добраться до партизанской базы, не понеся невосполнимые потери.

Но сейчас перед рейдом на Минск повары по распоряжению командиров готовят еды досыта, без проблем докладывают добавку, да ещё и щедро раздают с собой сухари и галеты в качестве сухпайков, поэтому партизаны блаженствуют.

Свежий густой суп из тушенки со свежими грибами и молодой картошкой очень вкусный. Грибы партизаны сами собирали, а картошку Прибытько опять же обменял у крестьян на военную советскую амуницию.

Чтобы избежать последующих обвинений в разбазаривании социалистической собственности мы с ним придумали следующий финт: за полученное продовольствие крестьянам выдавали расписки, а в качестве залога предоставляли имущество с правом пользования.

После войны советская власть может заплатить за продукты по распискам и получить сильно б/у имущество обратно. Если захочет, конечно.

Самое интересное, что Москва чуть позже одобрила и санкционировала подобный вариант отношений с населением для всех партизанских отрядов для сохранения лояльности к советской власти.

Благодаря чему мы можем сейчас кушать супчик с немецкой тушёнкой, молодой картошкой, лучком, укропом, петрушкой, наслаждаться свежими витаминами.

После завтрака наш объединённый с Прибытько отряд выдвинулся в сторону Минска.

По пути в заранее согласованных точках пространства и времени мы соединялись с другими партизанскими отрядами, постепенно превращаясь в грозную силу, способную смести почти любого противника.

Только вот неожиданно для противника вместо самой столицы Белоруссии мы нахлынули мощной атакующей волной на аэродром, откуда немцы незадолго до этого перевели две сотни человек охраны для укрепления Минского гарнизона.

Партизанский отряд Иванова даже выставил три танка КВ1, случайно обнаруженных на тихой поляне, где их бросили с полным боекомплектом героические советские танкисты, не ожидавшие такого катастрофического начала войны и решившие, вместо того чтобы отдать долг родине, тупо разбежаться.

Хорошо ещё что среди партизан Иванова нашлись бывшие танкисты, умевшие водить этих больших бронированных носорогов, а то достались бы они фрицам в качестве драгоценных трофеев.

Танки атаковали аэродром в первой волне.

76 миллиметровые снаряды разносили немецкие самолёты вдребезги, а пулемёты косили всякого ганса пытавшегося подобраться с противотанковой гранатой.

Кроме того, танки очень надёжно страховали партизаны, отсекавшие от бронированных машин любых камикадзе меткими очередями.

Немцы отбивались отчаянно, все-таки и численностью и оружием они не были обижены, только вот наше преимущество было многократным.

Спустя полчаса на аэродроме горело и пылало всё что только могло гореть и пылать в принципе.

К сожалению, у нас не было достаточно много времени на артподготовку и уничтожение вражеских огневых точек с помощью меткого обстрела с безопасного расстояния.

Нам нужно было срочно захватить и зачистить аэродром, и успеть организовать здесь более-менее нормальную оборону прежде чем немцы из Минска пришлют подкрепление.

Поэтому наши потери сегодня были на уровне обычного атакующего воинского подразделения, то есть, к сожалению, очень большие для обычных операций партизан.

Я бежал в числе первых.

Среди партизан командиры не прятались в тылу, да и мое бессмертие давало возможность сохранить жизни товарищей.

Я стрелял из мп 38 в противника, враг стрелял в меня, но мимо, попадая в моих товарищей.

В этот момент я страстно просил окружающую меня вселенную чтобы одна из пуль прервала мою текущую жизнь и позволила возродиться рядом с одной из критически важных точек немецкой обороны.

Наконец, мне повезло погибнуть, я возродился рядом с зенитным пулемётом, который косил наступающих партизан как траву, не давая ворваться на аэродром.

Пара метких очередей, и грозное оружие поменяло хозяина.

Я развернул зенитный пулемёт сначала в сторону одной ещё «живой» немецкой огневой точки, затем в сторону другой… потом прошёлся по нескольким замеченным мной группам фрицев.

Так я стрелял несколько минут, пока какой-то меткий немец не воткнул в меня несколько пуль, прервав текущую жизнь, зато я смог при возрождении оказаться возле зенитной пушки, которую её обслуга как раз нацеливала на наши КВ-1.

Кинул гранаты чтобы зачистить зенитчиков, длинной очередью выкосил их соседей,и спустя мгновение запал сражаться у немцев окончательно потух.

И они стали сдаваться в плен.

Сначала по одиночке, потом группами, а позже все фрицы на аэродроме прекратили сопротивление.

Прибытько звучным голосом приказал начать работу по тушению пожаров, привлекать к этому пленных немцев.

Другие партизанские командиры вторили ему.

По плану нас оставалось чуть меньше часа чтобы привести в порядок защитные укрепления аэродрома, пока подкрепления Минского гарнизона раскачаются и приедут по нашу душу.

Партизаны во время работы не ходили, и даже не бегали, а летали.

За неполный час мы успели потушить пожар, перенаправить пулемётные точки, переставить зенитные орудия, создать баррикады, разломать вдребезги без возможности восстановления уцелевшие в бою немецкие самолёты.

Даже если следующих намеченных целей в Минске мы не сможем достигнуть, то уничтожение крупного аэродрома уже оправдает наши сегодняшние существенные потери.

Потому что с этого аэродрома немцы не только тревожили нас, партизан, но и делали постоянные налёты на советские позиции в пределах действия всей группы армий Центр.

Глава 16

19 августа 41 года 3.30

Немцы появились несколько позднее чем мы ожидали.

Видимо довольно долго не могли поверить, что мы не собираемся лезть как лоси во время гона на мощные минские укрепления, а неожиданно сменили цель атаки и разгромили их