41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

Поэтому сначала командование фрицев отправило к нам довольно небольшую группу в разведку боем.

Первую их вылазку мы отбили без труда, рассеяв пару рот противника мощным огнем зенитных пулемётов, благо запасов боеприпасов у фрицев на аэродроме было предостаточно, а оставлять их противнику мы не собирались, так как с собой забрать и потом таскать по лесу все эти трофеи было нереально. Поэтому приказ был зенитные патроны не жалеть.

Пока выдалась передышка, я крикнул команду на быстрый перекус и продолжение работ по превращению аэродрома и окрестностей в крепость, о которую противник должен будет обломать зубы.

Партизаны изготавливали из срубленных накануне в лесу брёвен доты, копали окопы, создавали из подручных материалов баррикады и защиту от пуль и осколков.

Фрицы снова нас потревожили только спустя пару часов.

Ко второй атаке немцы подошли более основательно: пустили с десяток танков т3 и т2 и около двух тысяч человек пехоты с легкой артиллерией.

Однако, у нас было в загашнике три КВ1, которых геймеры будущего прозвали «квасами», и сейчас в 41 ом году они были на полях сражений такими же ультимативными убийцами танков, как королевские тигры в начале 45 ого года. Жаль у нашего военного руководства не хватило времени и мозгов чтобы распорядиться ими как следует в начале войны.

Кроме того наши артиллеристы перенаправили зенитные орудия на поражение танков и пехоты.

Я, прячась от немецких пуль за конструкцией из толстых бревен, стрелял в редкую атакующую цепь фрицев из трофейной винтовки Маузер. Расстояние для пистолета- пулемёта и прицельной стрельбы слишком далекое, но по закону больших чисел какая-нибудь пуля, да найдёт по пути вражину. Тем более что на складе аэродрома мы нашли целую кучу винтовок и патронных коробок к ним калибром 7,92 мм.

Потеряв пять танков и пару сотен солдат, немцы опять откатились назад. Наши потери были гораздо меньше, но как минимум трем десяткам партизан не повезло.

Кого-то санитары перевязали и организовали отправку в партизанский госпиталь, а у кого-то забирали медальон для последующей отправки похоронки домой.

Сейчас благодаря связи с Большой землёй можно было подать информацию про партизан чтобы их родным и близким в тылу оформить нормальный продатестат и не дать помереть с голоду в сложное военное время.

Еще через пару часов немцы предприняли новую атаку.

На этот раз сменив тактику,

они подтянули несколько десятков миномётов и стали утюжить наши позиции, стараясь подавить огневые точки и доты.

Мы как могли отвечали из зенитных орудий, пулеметов, танки КВ-1 отгоняли минометчиков меткими пулеметными и осколочными выстрелами, но их запасы уже показали дно.

Сложилась во многом патовая ситуация.

Немцы не спешили убиваться о нашу оборону, стремясь разрушить её с безопасного расстояния с помощью минометов и артиллерии.

Мы убивали излишне резвых минометчиков и артиллеристов, но тоже несли значительные потери.

Мины, нет-нет, но попадали в цель, несмотря на защиту дотов и баррикад, и тогда очередной партизан отдавал Богу душу или получал ранения.

Иногда очень тяжёлые, и тогда над захваченным нами аэродромом раздаются громкие выматывающие нервы крики и стоны наших товарищей.

Хорошо ещё что санитарные команды не дремлют, и шустро относят раненых назад к грузовикам, которые отвозят их в партизанский полевой госпиталь.

Наличие раненых, которых невозможно убрать из под огня и перенести в тыл очень сильно деморализует бойцов. Хорошо что у нас была такая возможность.

Время шло и я окончательно понял, что план выманить гарнизон Минска за пределы города и разбить его в бою с помощью ударов засадных полков провалился.

Фрицы, наученные горьким опытом борьбы с партизанами, категорически не хотели лезть в нашу ловушку.

Долгая позиционная перестрелка больше играла на руку немцам, потому что они могли постоянно подтягивать и резервы и восполнять запасы боеприпасов.

Следовало пока не поздно сматывать удочки.

Я созвал совещание командиров.

— Товарищи, кажется, наш план по захвату Минска идёт по известному маршруту. — сказал когда все собрались за большим металлическим ангаром, чтобы укрыться от минометных осколков.

Как ни странно лидеры партизан почему-то заулыбались, хотя вроде бы ситуация к веселью не сильно располагала.

— Извините, товарищ майор, мы не с дури лыбимся. Просто когда вы план на штурм аэродрома, а потом Минска нарисовали, мы с товарищами прикинули, что вторую часть мы сможем выполнить только при невероятном везении. Если фрицы очень сильно затупят. — сказал Иванов со сконфуженным видом.

— А мне почему не сказали? — выругался я.

— План захвата аэродрома был вполне себе нормальный, рабочий, к тому же вы невероятно везучий, товарищ майор, вдруг немцы действительно совершили бы ошибку. — пожал плечами Иванов. — К сожалению, не повезло. Поэтому считаю, что нужно собирать трофеи и понемногу отходить, а то что нельзя с собой прихватить, поломать так чтобы фрицы ещё долго не могли починить. И надо бы поторопиться с отходом, пока немцы не начали нас окружать. Гораздо больше людей положим, когда будем идти на прорыв.

— А как же наши пленные в минском концлагере? — спросил я растерянно.

— Мы и так думали, и этак прикидывали, товарищ майор.- Иванов сделал расстроенный вид и развёл руками.- Практически без шансов. Только если почти всех имеющихся в Белоруссии партизан положить, и то вряд ли получится их выручить. Все таки фрицы наготове.

— Значит большую часть из них после сегодняшнего боя расстреляют. — сказал я с похоронным видом.

Иванов пожал плечами:

— На войне как на войне, товарищ майор, никто не живёт вечно. У нас крайне мало шансов их освободить. Фрицы приготовили нам ловушку.

От осознания собственного бессилия я стиснул челюсти настолько сильно, что у меня закрошились зубы.

Я ещё раз выругался, затем у меня появилась идея.

Я приказал подвести ко мне пленных немцев и двинул им следующую речь:

— Солдаты, мы отпустим вас, сделав аккуратное ранение в руку и перевязав. Однако, к сожалению, ваше руководство решило начать расстреливать советских военопленных за атаки