41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

Партизаны слушали сводку, светлея лицами. Раз держались основные города СССР, то значит и им не следует опускать руки и сдаваться.

К вечеру у нас произошёл ещё один инцидент с комиссаром.

— Товарищ майор, настоятельно прошу обеспечить меня необходимым продовольствием. — потребовал он.

— С какого перепугу, — удивился я. — Вы мне не подчиняетесь, ваши командиры сидят в Москве, пусть они и обеспечивают вас продуктами.

У нас самофинансирование, партизанский быт, лишней еды для туристов и пассажиров не предусмотрено. Можно сказать, у нас воплощен коммунистический принцип: кто не работает, тот не ест.

Глава 18

21 августа 41 года 23.30

Пылаев достал из своего кармана мандат, где было черным по белому написано, что предъявителю сего документа всем представителям власти, армии, а также партизанских отрядов и объединений надлежало оказывать максимальное содействие.

Я внимательно прочитал этот документ, а затем дал посмотреть ему бумагу, которую мы реквизировали у брандербуржцев, после того как они едва не уничтожили всех моих бойцов.

— Что это? — удивился тот.

— Фальшивка снятая с тела немецкого диверсанта. — ответил я жёстко усмехаясь. — Смотрите как хорошо сделан документ. Ваша бумажка куда попроще будет.

— Моя настоящая, — возмутился комиссар.

— Те диверсанты тоже клялись в верности советской власти. Однако оказались выкормышами абвера. К тому же, согласно вашему документу я обязан только оказывать вам содействие, а не кормить. — сказал я весело. — Хотите читать лекции партизанам — нет проблем, но кормитесь сами, собственным промыслом, охотиться, надеюсь, умеете? Грибы собирать?

Пылаев пыхтел как паровоз, постепенно становясь красным как помидор.

— Я доложу об этом инциденте в Москву. — выдохнул он возмущённо.

— Обязательно, — одобрил я, — в особенности настоятельно запросите себе обеспечение своего продаттестата.

— Я могу вас отстранить от должности и арестовать. — заявил комиссар, напустив на себя важный вид.

— А попробуйте, — я улыбнулся ему очень доброжелательно. — Посмотрим что будет дальше.

Как не странно у Пылаева хватило мозгов сдать назад.

— Хорошо, майор, я понял. Буду подчиняться, авторитет командира отряда обязуюсь не рушить, властью комиссара не злоупотреблять. — сказал он неожиданно.

Я некоторое время смотрел на Пылаева, но тот выглядел прямо и бесхитростно, как Павка Корчагин. Ну-ну, посмотрим.

Я подозвал нашего интенданта.

— Ну что ж, товарищ Поликарпенко, поставьте товарища комиссара на довольствие.

— С кофе и шоколадом? — уточнил тот.

— С кофе и шоколадом, — подтвердил я.

Комиссар полюбопытствовал про разницу в довольствии, но критиковать, а тем более отказываться от привилегий не стал.

В армии у рядового, командира или генерала пайки тоже разные, как компетенция и ответственность.

И никого это не смущает.

Супчик Пылаев кушал с большим удовольствием и аппетитом.

Очевидно успел хорошенько проголодаться по пути.

Странно что с собой ему ничего не выдали из сьестного.

Пока комиссар с наслаждением пил кофе и хрумкал шоколадом, я спросил у него об этом.

— Нас на истребителях доставляли, товарищ майор, а там каждый килограмм на вес золота. Или беру с собой рацию или ящик тушёнки, или автомат с гранатами или кофе с шоколадом. — он горько усмехнулся. — Я решил, что полезнее буду с радиосвязью и хорошо вооружённый.

Хотя может быть лучше бы взял с собой еды побольше. — сказал он с сомнением в глазах. — Напишу доклад в Москву и попрошу прислать продукты и боеприпасы.

— Поликарпенко, — крикнул я. — обеспечь товарища комиссара списком необходимых нам вещей. Он заказ в Москву составлять будет.

— Это мудрое и своевременное решение, товарищ комиссар, — одобрил воодушевленный интендат и приволок лист бумаги исписанный с обеих сторон. — Я на всякий случай заранее приготовил. Чтобы был. — пояснил он, увидев наши изумленные лица.

Пылаев вчитался в список.

— Ничего себе у вас запросы, товарищ интендант, — весело подивился комиссар.

— Это просто вы, товарищ Пылаев, не сталкивались с нашими снабженцами, — пояснил Поликарпенко. — У них чтобы получить один ящик тушёнки нужно минимум пять запрашивать.

Вот я побольше и написал.

Хоть что-то пришлют и то большое облегчение будет.

— Хорошо, — согласился комиссар. — Передам весь список. Прошу ввести меня в курс предстоящей боевой деятельности отряда.

— Пойдёмте в сторонку пошепчемся, — предложил я.

Не то чтобы я не доверял своим партизанам, но секретность есть секретность.

Меньше буду знать, меньше покажут на допросе если попадут в плен.

Я открыл карту и показал наши будущие цели.

— А почему аэродром в третью очередь, а не в первую? — уточнил он с интересом.

Без наезда. В самом деле хотел разобраться.

— Потому что у нас, партизан, снабжение крайне неустойчивое. Можем конечно сначала разбить аэродром, но потом сами останемся без топлива и продуктов и боеприпасов, потеряем боеспособность, не сможем дальше воевать.

А если сначала запасёмся бензином, едой и патронами, тогда уже сподручно будет и аэродром атаковать. — объяснил я.

— Звучит разумно, — сказал он наконец, — как комиссар полностью поддерживаю.

— Ну и ладушки. — порадовался я.

Я не обольщался по поводу комиссара. Разумеется, он будет следить за мной, регулярно стучать в Москву, при первой же оплошности ударит в спину.

Однако, расстреливать его пока было не за что.

А так глядишь может быть действительно каких-то продуктов или боеприпасов из Москвы выпросит, пользу отряду принесёт.

Прежде чем пробовать до меня докапываться ему необходимо заслужить в отряде немалый авторитет.

Поэтому пусть старается.

Уничтожение сети егерских отрядов на какое-то время