41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков

Восемь сотен пленных охраняла целая рота охранных войск Вермахта, с десятком конных повозок, несколькими пулемётами.

Фрицы двигались очень настороженно, выглядели хмуро, были в любой момент готовы вступить в бой.

На фронте шли ожесточённые бои, русские пришли в себя после неожиданного начала войны и сражались пусть не всегда умело, но с отчаянной храбростью. В тылу у немцев стремительно разрасталось партизанское движение.

Поэтому шансы окончить войну быстро и легко до зимы у гансов таяли как дым.

— Народ, приготовиться, — скомандовал я негромко, когда колонна начала подходить к базе. — Без команды не…

В этот момент комиссару Бухтееву толи моча в голову ударила, толи он воочию увидел себя красивого и статного на передовице газеты: «Красная звезда» под заголовком: «Героический комиссар возглавил атаку партизан». С орденом Красной звёзды на груди, разумеется, а то и вообще Героя Советского Союза.

Он вытащил из портупеи пистолет и крикнул громко:

— В атаку, товарищи, ура!!! — и побежал, придурок, на охраняющих пленных фрицев, как лось на внедорожник.

Ровно на пару минут раньше чем надо было.

И операция, которая могла пройти почти без потерь с нашей стороны внезапно превратилась в кровавую бойню. Немцы успели развернуть пулемёты, полоснуть по нашим рядам и лечь, укрывшись пленными как живым щитом.

Придурок-комиссар, быстро героически получив пулю в плечо, упал на землю и больше в бою не участвовал.

Я выпустил из мп-38 по ближайшему пулеметчику очередь и даже попал в него.

Однако, его коллега в ответ срезал меня и сержанта Иванова.

Я завис над полем боя, ища наиболее уязвимые точки фрицев, затем воплотился за спиной убившего меня пулеметчика и прикончил его, схватился за пулемет и стал аккуратными очередями причесывать тех немцев, которым не повезло спрятаться за нашими пленными. Фрицы ответили бросками гранат-палашей.

Нам повезло ещё, что пленные оказались несмотря на слабость и бескормицу очень боевыми товарищами и спустя мгновения тоже включились в сражение. Рискуя жизнью, жертвуя собой, они набрасывались на охранников, отбирали оружие, душили их голыми руками.

— Немецкие солдаты, сопротивление бесполезно, сдавайтесь, в случае сдачи в плен гарантирую вам жизнь, — прокричал я громко на немецком.

Какое-то время немцы ещё отстреливались, затем начали сдаваться. Их уцелело чуть больше трёх десятков, большинство охранников были убиты самими пленными, задушены, забиты до смерти. Сами мы потеряли пять десятков погибшими и вдвое больше ранеными.

Среди пленных потери оказались ещё печальнее: почти сотня мёртвых и две сотни «трехсотых ».

Как раз в этот момент снова проявился Бухтеев. С лёгкой раной, перевязанный, бодрый и улыбающийся, с героической рожей он начал толкать речь перед уцелевшими партизанами и пленными, благодаря всех за храбрость и суля невероятные победы в будущем.

Ещё и мою речь украл, сученыш, подумал я про себя, затем подошёл к комиссару и дал ему в челюсть от всей души, а когда тот потянулся рукой к пистолету, выбил ногой оружие, ломая кисть.

— Ты, сукин сын, почему без приказа бой начал? Из-за тебя, тварина, десятки прекрасных людей погибли.

Я с разбегу заехал ему сапогом в солнечное сплетение, затем впечатал носком в челюсть, выбивая зубы.

Бухтеев хрипел и стонал от шока и боли

— Я хотел воодушевить товарищей. — пробулькал он.

— Майор, — ко мне бросился Пылаев, — вы не имеете права…

— Заткнись, комиссар, иначе сейчас рядом ляжешь. — ожег я его бешеным взглядом.

— Комиссар Бухтеев, разумеется, поступил неразумно и подверг опасности своих товарищей, но судить его имеет право только трибунал. — твердо заявил комиссар.

Мой гнев немного приутих.

— Хорошо, Пылаев, будет ему трибунал, — я пнул ещё раз Бухтеева, затем нашёл глазами Иванова, отрядного командира, где этот выродок был назначен комиссаром, — смотри за этим куском дерьма, чтобы никуда не делся. Отвечаешь головой.

Иванов оскалился в злой усмешке:

— Никуда не денется, буду заботиться как о наследнике, товарищ майор. У меня трое отличных бойцов из-за этой курвы полегли.

— Прибытько организуй похороны наших товарищей и погибших пленных. — скомандовал я своему заместителю, а сам обратился к уцелевшим пленным:

— Товарищи, вы проиграли бой и попали в плен, но остались в живых, а война продолжается. Вашим родным и близким там на Востоке по прежнему нужна защита от фашистских орд. Вы голодные, усталые, ослабевшие от войны и бескормицы.

Вам дадут возможность придти в себя, подкормиться, отдохнуть, подлечиться, после чего мы вооружим вас и снова отправим бить врагов нашей страны. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. Вопросы есть?

Усатый худой сержант с измождённым лицом сказал сиплым голосом:

— Сейчас бы нам подкормиться, товарищ командир, а не потом, эти твари, — он показал рукой на уцелевших фрицев,- нас голодом не один день морили.

— Сейчас раздадим еду. Машин на всех не хватит, только раненых и ослабевших погрузим, остальных вооружим и выдадим паёк. Вам до Белоруссии пешком топать, и лучше в основном не по дороге, а по бездорожью. — сказал я бывшим пленным. — Зато как придёте на партизанские базы, обещаю всем недельку отдыха.

Народ услышав про долгую пешеходную прогулку, немного притух. Радость от освобождения стала сменяться тревожными мыслями о своём дальнейшем существовании, но к чести большинства освобождённых на их лицах читалась решимость продолжать борьбу. Только у некоторых товарищей оставалось растерянность и смятение.

Уцелевших фрицев заставили среди прочих копать могилы, они мрачно работали лопатами, размышляя не себе ли последнее пристанище готовят, а я распределял среди пленных еду.

Сейчас всем быстро съесть по полбанки на брата и галету из немецких сухпайков и по три банки и несколько галет на каждого на дорогу до Белоруссии. Можно было бы и больше, так как колонне пленных предстояло идти до базы партизан минимум несколько дней по захваченной и