Питер Грант - Бен Ааронович

всего этого может занять полтора дня, и они только начали, когда мы приехали. Было видно, что судмедэксперт не была рада, что очередная группа полицейских вмешивается в её прекрасное научное расследование. Даже если мы были хорошими мальчиками и носили наши чопорные костюмы, с натянутыми капюшонами и масками.

Как и старший инспектор Мандерли, прибывший туда раньше нас. Тем не менее, он, должно быть, решил, что чем раньше мы начнём, тем скорее уйдём, потому что тут же подозвал нас и представил патологоанатому.

С тех пор, как я вступил в «Фолли», у меня накопилось немало трупов. И после брошенного младенца и Хари Кришны с оторванной головой я считал себя закалённым. Но, как я слышал от опытных офицеров, закалённым никогда не бывает. Это было женское тело, обнажённое и облепленное грязью. Патологоанатом объяснил, что её похоронили в неглубокой могиле.

«Всего двенадцать сантиметров глубиной», — сказала она. «Лисы бы её в мгновение ока сожрали».

Никаких признаков постановки не было. Значит, Роберт Вайль, если это был он, просто бросил её в яму и засыпал сверху. В резком искусственном свете она выглядела такой же серой и бесцветной, как фотографии Холокоста, которые я помню со школы. Я не мог разглядеть ничего, кроме того, что она была белой, женского пола, не подростком и не настолько взрослой, чтобы носить обвисшую кожу.

«Несмотря на неряшливое захоронение, — сказал патологоанатом, — имеются доказательства принятия судебно-медицинских мер пресечения: все пальцы удалены до второй фаланги, и, конечно же, сохранилось лицо».

Или его отсутствие. От подбородка и выше не было ничего, кроме размокшей красной массы с вкраплениями белой кости. Найтингейл присел и на мгновение приблизил своё лицо достаточно близко, чтобы поцеловать то место, где только что были её губы. Я отвёл взгляд.

«Ничего», — сказал мне Найтингейл, выпрямляясь. «И это не было притворством ».

Я глубоко вздохнула. Значит, это не заклинание, изуродовавшее лицо Лесли.

«Как вы думаете, что послужило причиной этого?» — спросил Найтингел патологоанатома.

Патологоанатом указал на место на верхней части черепа, где были видны крошечные красные борозды. «Я никогда не видел этого во плоти, так сказать, но подозреваю, что это был выстрел из дробовика в лицо с близкого расстояния».

Слова «Возможно, кто-то принял ее за зомби» пытались вырваться из моего горла с такой силой, что мне пришлось ударить рукой по маске, чтобы не дать им вырваться.

Найтингел и патологоанатом с любопытством посмотрели на меня, прежде чем снова повернуться к трупу. Я выбежал из палатки, всё ещё прикрывая рот рукой, и не останавливался, пока не вышел за пределы внутреннего периметра, где можно было прислониться к дереву и снять маску. Я не обращал внимания на сочувствующие взгляды некоторых полицейских постарше снаружи — пусть лучше они думают, что меня тошнит, чем я пытаюсь сдержать смех.

Констебль Слатт подошел ко мне и протянул бутылку воды.

«Тебе нужно было тело», — сказала она, пока я полоскал рот. «Это твой случай?»

«Нет, я не думаю, что это мы», — сказал я. «Слава богу».

Найтингел тоже, поэтому мы поехали обратно в Лондон, как только сняли костюмы и поблагодарили старшего инспектора Мэндерли за сотрудничество (поездом занялась Найтингел).

«Никаких следов не было , и мне это определённо показалось огнестрельным ранением», — сказал он. «Но я собираюсь спросить доктора Валида, не захочет ли он спуститься и осмотреть всё сам. Просто на всякий случай».

По мере того, как мы ехали на север, проливной дождь стих, и я мог видеть огни Лондона, отражающиеся в облаках прямо за Норт-Даунс.

«Значит, это просто обычный серийный убийца», — сказал я.

«Вы делаете поспешные выводы», — сказал Найтингейл. «Жертва только одна».

«Нам это известно», — сказал я. «В любом случае, для нас это всё равно пустая трата времени».

«Нам нужно было убедиться», — сказал Найтингел. «И тебе полезно выбираться за город».

«О да», — сказал я. «Нет ничего лучше однодневной поездки на место преступления. Не может быть, чтобы ты впервые расследовал дело серийного убийцы».

«Если это так», — сказал Найтингел.

«Если это так, то он не мог быть твоим первым», — сказал я.

«К сожалению, это правда», — сказал Найтингейл. «Хотя я никогда не был главным».

«Были ли среди знаменитостей люди, обладающие сверхъестественными способностями?» — спросил я, думая, что это многое объяснит.

«Если бы они были сверхъестественными, — сказал Найтингейл, — мы бы позаботились о том, чтобы они не стали знаменитыми».

«А как насчет Джека-потрошителя?» — спросил я.

«Нет», — сказал Найтингел. «И поверьте, было бы легче, если бы он оказался демоном или кем-то вроде того. Я знал одного волшебника, который помогал полиции в расследовании, и он сказал, что они бы спали гораздо спокойнее, зная, что это не человек, делающий такие ужасные вещи».

«Питер Сатклифф?»

«Я сам его опрашивал, — сказал Найтингейл. — Ничего. И он точно не был практикующим или находился под влиянием злого духа». Он поднял руку, останавливая меня от следующего вопроса. «Как и Деннис Нильсен, насколько я могу судить, или Фред Уэст, или Майкл Лупо, или любой другой из целого ряда ужасных личностей, которых мне пришлось проверить за последние пятьдесят лет. Каждый из них — совершеннейшее чудовище».

2

Сыновья Вейланда

Если он был нашим идеальным человеческим монстром, то Роберт Вайль молчал об этом. Я следил за стенограммами допросов через HOLMES, и в первом раунде допросов всё было примерно так, как и ожидалось. Он отрицает наличие тела на заднем сиденье своей машины, утверждает, что выезжал прокатиться и прогуляться, не знает, как туда попала кровь, и уж точно не знает о мёртвых женщинах с отстреленными лицами. Когда становится ясно, что криминалистических доказательств предостаточно, учитывая кровь на одежде и грязь под ногтями, он перестаёт отвечать на вопросы. После того, как ему официально предъявили обвинение и заключили под стражу, он перестал разговаривать ни с кем — даже с теми, кто затем рекомендовал ему пройти психологическую экспертизу. Даже просто просматривая список действий, я чувствовал разочарование MCT, когда они погрузились в долгую и тяжелую работу, перемалывая каждую зацепку в мелкий порошок, а затем просеивая её в поисках улик. Жертва упорно оставалась неопознанной, и вскрытие не выявило ничего, кроме того, что она была белой женщиной в возрасте около тридцати пяти лет и не принимала пищу как минимум сорок восемь часов до смерти. Причиной смерти, скорее всего, стал выстрел из дробовика в лицо с расстояния,