Обратный отсчет - Токацин

Скогны, отступив от сосуда, метнулись к соседней печи и вернулись уже вместе с Гором. «Богомол» занёс над остывающей ёмкостью посох. Внутри кольца-навершия мигнули красные и синие искры, вытянулись в ленты, ярко сверкнули и погасли.

— Вы, Равные Куэннам, любите объединять стихии, — бесстрастно сказал Гор. — Что ты скажешь о свойствах этой вещи?

Гедимин мигнул.

— Она красиво блестит, — буркнул он. — При чём тут ваши суеверия?

Гор качнул посохом, коротко взвизгнул, обращаясь к Скогнам, и ушёл. Притихшие аборигены смотрели на остывающий сосуд с опаской. Гедимин помянул про себя спаривание «макак». «И что теперь — работе конец?»

— Всё, — буркнул он, сердито щурясь. — Сыпьте шихту и делайте, что вам нужно. Я показал, если не надо — то не надо.

Навряд ли Скогны поняли что-то, кроме жестов, обозначающих засыпку шихты в пустые конусы. Гедимин отошёл в сторону, вполглаза наблюдая за ними. «Зря я их сюда позвал. Лучше бы загрузил руду. И им от меня никакой помощи, и мне никакой работы.»

…Двуслойный сосуд, покрытый блёстками, вместе с остальными был торжественно вынесен на мокрой подстилке. Вроде бы Скогны от него не шарахались — наоборот, столпились вокруг, громко что-то обсуждая. Гедимин, занятый загрузкой печей (всех, до последней, — и так потерял кучу времени!), долго ещё слушал их писк и верещание. Потом всё стихло за шумом дождя — ливень к рассвету усилился.

— Ты сделал новую штуку, — Вепуат едва заметно ухмыльнулся. — Гор думает — с ней всё не так просто. Соединение стихий… ну, как в наших зеркалах.

Гедимин досадливо поморщился.

— Лишь бы не взрывалось. В других сосудах он ничего странного не заметил? В цветном стекле, там…

Вепуат покачал головой.

— Гедимин, ты бы серьёзнее к нему относился. Он по пустякам не заводится. Эта штука не фонила?

Сармат, мигнув, схватился за дозиметр. «Мать моя пробирка!»

— Слабая сигма. Вот этот поток — от реактора, это кейек, а вот эта составляющая…

— Она переменная, похоже, — Вепуат влез под локоть и уставился на экран. — Переменная! Значит, ты сделал…

— Скоро узнаем, — Гедимин, опустив так и не выключенный прибор, оглянулся на открытую дверь. «Если что-то взорвётся, тут будет слышно…»

…Чаши миниатюрных весов выровнялись. Гедимин сделал пометку в журнале, скользнул взглядом вдоль заполненного столбца и кивнул собственным мыслям. «Мы отследили весь цикл для этой пары веществ. Опыты надо продолжать, но, похоже, значения начинают повторяться. Можно составлять пропорции и вносить поправки. М-да… и как-то объяснить местным, что масса — переменная величина.»

У выхода из туннеля заскрежетала крышка — кто-то неумело пытался её отодвинуть. Гедимин, убрав разобранные весы, поднялся на ноги.

— Опять ты её вбок пихаешь, — буркнул он, впустив Вепуата в отсек. — Видно же, где уклон… Чего пришёл? Та чашка всё-таки взорвалась?

— Эксперименты прерваны на обед, — отмахнулся разведчик. — Пока всё цело. Я близко не подхожу — у них много вопросов, а ответить нечего. У тебя совсем нет предположений по свойствам?

Смотрел он мимо Гедимина и думал о чём-то своём.

— Ты не из-за чашки пришёл, — сармат настороженно сощурился. — Рассказывай.

Вепуат вынул из кармана закрытый стеклянный контейнер. На его дне в лужице вязкой жидкости лежала тонкая чёрно-красная пластинка.

— Кровяной камень всё-таки живой. Колониальный организм, вроде коралловых полипов. Если бы подобрать правильные условия для роста…

Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты его собрался выращивать? — он заглянул в контейнер. «Минерал» внутри не шевелился, ничего не выделял и ничем не отличался от обычного камня.

— С чего ты взял, что он живой? — спросил Гедимин, глядя на экран сканера. — Структуру я вижу. Но она же ничего не поглощает. И не выделяет. Может, это окаменелость? У них тоже структуры…

Вепуат шумно вздохнул.

— Он поглощает и выделяет. Только очень редко. Но я его подловил. Это не окаменелость. Оно вполне живое. Если бы заставить его делиться…

— Силикатная форма жизни? — Гедимин, не дождавшись от камня никакой реакции, убрал сканер. — Местные об этом что говорят? Эти штуки в самом деле выращивают? Почему тогда они «камни»?

Вепуат покачал головой.

— Местные… у них не очень с различением живого и неживого. Камни добываются в набегах. Или отбираются у набежавших. Где их берут нергоны, только им и известно… Вот надо же было порталам Сэта поломаться именно сейчас! Где-то же они берут новые обломки… Я… в общем, такие штуки лучше выращивать самим. Можно её тут у тебя оставить?

Гедимин мигнул.

— С чего ты взял, что здесь она будет расти? Тут холодно…

— Может, им так нравится, — Вепуат, оглянувшись через плечо, спрятал контейнер под пульт. — Ты не бойся, там ничего чужеродного. Всё с Равнины. Этому я налил сок курруи, здесь вода, а тут песок…

Гедимин растерянно смотрел, как Вепуат расставляет под пультом контейнеры.

— Если бы я хоть что-то знал об их жизни… — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Придётся наугад… Они тут не мешают? Я их у стены поставил…

— Если что, хранитель их сожжёт, — буркнул Гедимин. В контейнерах со срезами странного минерала вроде бы не было ничего плохого — их даже не было видно из-под пульта — но сармату было не по себе. «Слишком много странных тварей. Ещё и эта…»

…Бронеход медленно заполз на пологий склон, развернулся, качаясь на волнах гравия, и замер. Гедимин взглянул на закрытый люк и снова опустил голову, облокотившись на колени, и судорожно сглотнул. «Да чтоб их, эти рефлексы! Ещё в портал не въехали, а уже мутит…»

Люк с громким шипением приоткрылся, и сармат, озадаченно мигнув, поднял голову. На мокром трапе стоял Айзек, а за его плечом маячил широкий чёрно-красный силуэт с шипами по краям.

— Вылезай, — деловито сказал командир, заходя в шлюз. — Надо было твэл тут принайтовать… Ладно, рано или поздно откроется.

Он, сдвинув нужные рычажки, нетерпеливо взглянул на второй люк. Через десять долгих секунд он начал открываться. Озадаченный Гедимин успел подняться; в чём дело, он не понял, но слово «твэл» намекнуло, что выходить рано.

— Пещера стражей, — услышал он гулкий голос Калига. — Безопасное место. Пусть Дим-мин подождёт вашу машину там.

«Машину?» — сармат резко развернулся к Калигу. Страж, накрытый длинной полосатой накидкой, так и остался у