Обратный отсчет - Токацин

class="p1">Гедимин, отойдя на безопасное расстояние, наблюдал, как двое Текк’тов ощупывают языками вырезанный из камня макет. Он стоял на кованом поддоне; металл отделял «нужную» фигурку от лишних камней, чётко от них отличался и не сбивал Текк’тов с толку — так же, как и бронированная ладонь Гедимина. А ещё его, в отличие от ладони, легко было починить или переплавить.

Один из «скульпторов», коротко прогудев, нырнул в скалу. Сигма-сканер «видел», как он погружается к запасам тектоновых плит, поддевает мордой верхнюю, отлежавшуюся, и, скатав её в полумесяц, поднимается по туннелю с ней в пасти. Тот, кто остался на поверхности, аккуратно толкнул языком поддон к ногам Гедимина.

— Макет оставлю тут. Будет нужно — пусть сверяются, — сказал сармат, пристраивая поддон на сплющенный валун. Вепуат загудел, переводя его слова. Текк’ты, вытащив каменный ком на плато, уже теребили его с двух сторон, растягивая в неровную лепёшку. Гедимин отступил на шаг и убрал руки за спину. Наблюдать за работой Текк’тов было тяжело — всё время тянуло вмешаться.

— Гедимин! — Вепуат, выждав пару минут, постучал пальцем по его наплечнику. — Им тут не очень нужна твоя помощь. Даже, пожалуй, совсем не нужна.

— И что? — Гедимин мрачно сощурился на каменный блин, снова скатанный в ком. Текк’ты никак не могли определиться, с какой стороны лепить, и сармат недоумевал, почему им было не обговорить работу до её начала, а потом уже портить камень.

— Пойдём в Сфен Огня, — Вепуат, оглянувшись на лагерь аборигенов, понизил голос до шёпота. — Я с утра жёг ворвань в горячем цехе. Знаешь, какая была реакция?

Гедимин мигнул.

— Сэта молчат? — он взглянул на пятнистое небо, с которого наконец-то ничего не лило и не сыпалось. — До сих пор? Сегодня же нормальный день…

Вепуат мрачно кивнул.

— То-то и оно. То ли я чего-то не понимаю, то ли… — он резко развернулся к шатру. — Последишь за «трилобитами», пока я говорю с Сэта? Спущусь к ним в кратер, пожалуй. Может, они на что-то обижены…

Гедимин пожал плечами.

— Вроде им не на что, — пробормотал он без особой уверенности. «А может, и есть на что. Мы ведь не знаем их традиций. Может, Скогны в прошлый раз что-то сказали про их посуду. И эту… настилку? Настолку?»

…Свет фонаря у разлома едва-едва доставал до края обрыва — светильники, как Гедимин ни заряжал их, в последние дни сильно сдавали. «Месяц Мрака,» — сармат угрюмо щурился в темноту. «Месяц Мрака по календарю. Кажется, я понял, что это значит.»

Когда мокрый гравий под ногами сменился сухим рассыпчатым пеплом, сармат открыл глаза. По ту сторону разлома было так же темно. Огненные кратеры погасли, подземные «прожилки» сузились до тусклых красных «ниток», только вдалеке, на холме, горели растения-пирофоры. Вепуат растерянно оглянулся на Гедимина, тот пожал плечами в ответ. «Трилобиты» в мешке зашуршали, высовывая в отверстия хоботки — они чуяли тёплый воздух и не замечали никакой опасности.

…Гедимин уже привычно подставил руки снижающимся «трилобитам». На гладких наплечниках им сидеть было труднее, чем на предплечьях, — сармат загодя поставил пару пластин ребром, смоделировав «оперение» Вепуата. Пока хоботки рвали мясо из перчатки, норовя прихватить и кусок обшивки, Гедимин повернулся налево, к тонущему в темноте кратеру. Жёлтое пятно света поднималось вверх по склону.

— Ничего, — сказал Вепуат, угрюмо щурясь. — Просто пустой кратер. Собрались и ушли. И не вернулись.

— Огонь зажигал? — спросил Гедимин, стряхивая с себя «трилобитов». Четвёрка эшку-тэй пересела на «хозяина», вцепившись во взъерошенные «перья».

— Даже здесь — никакой реакции, — отозвался Вепуат, резким щелчком отправляя зверьков в свободный полёт. — Будто они вообще… ушли. Все, весь город.

Гедимин развернулся спиной к разлому. Если бы не фонящие расщелины в пространстве, луч сигма-сканера дотянулся бы до ложных фумарол и вертикальных пещер под ними, но сейчас он «видел» только белую рябь.

— Может, похолодание… — он осёкся, заметив, как Вепуат вздрогнул. — Они могли впасть в какой-нибудь анабиоз? Бывает же такая реакция…

Вепуат, сложив ладонь козырьком, вглядывался в полумрак, как будто надеялся кого-то там увидеть.

— Я думаю — надо к ним сходить, — он развернулся к Гедимину. — Может, им помощь нужна.

Гедимин оглянулся на разлом. В редеющей темноте уже были видны вешки рядом с ним — всё в тех же камешках и шнурках, никто не убрал их…

— Айзек не обрадуется, если я пропаду в Шакхе, — пробормотал он, досадливо щурясь. — Надо предупредить.

…Теперь в долине Элид светало позже обычного — и как-то медленнее, но аборигены сновали вокруг, ничего не замечая, — им темнота не мешала.

— А если там что-то срочное? — Вепуат, непроизвольно сжимая кулаки, смотрел Айзеку в глаза. Перья на его плечах давно стояли дыбом, угрожая отломиться.

— Если там эпидемия? Или входы обвалились, и никому не выбраться?

Айзек тяжело качнул головой.

— Ты ещё помнишь, что говоришь о воплощённом огне?

Вепуат гневно фыркнул и оглянулся на Гедимина. Тот растерянно мигнул.

— Там что-то случилось. Надо выяснить, что. Может, оно и до нас доберётся…

«Это он зря,» — мелькнуло в голове Гедимина. Айзек сдержанно хмыкнул.

— Оно доберётся ещё скорее, если вы туда полезете. Гедимин! Шлем прикрой!

Сармат, тайком потянувшийся к височной пластине, отдёрнул руку. Все три шлема были закрыты наглухо — хранитель ничего не слышал из тёплого кокона в реакторе… и, возможно, это было к лучшему.

— До завтра — никаких вылазок, — Айзек смерил сарматов выразительным взглядом и отвернулся к монитору. — Сидите на холме, в пределах досягаемости, через час вы оба мне понадобитесь.

…Вскрытый охладитель дымился. Рука Гедимина, поднесённая слишком близко, мгновенно подёрнулась инеем. У порога кто-то чихнул, пискнул, отбросил закачавшийся полог и умчался. Гедимин, не оглядываясь, прикрыл «дверь» защитным полем.

— Выходит, что камень противоположен воде, а мысль — металлу… — донеслось из-за соседнего стола — там Вепуат, закончив опыты с весами, вносил результаты в журнал и делал какие-то странные выводы. Гедимин ничего не ответил. Дымящиеся, покрытые ледяной пылью, но быстро оттаивающие чашки стояли на поддоне. Сармат щёлкнул по одной из них когтем. Ёмкость зазвенела.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Гедимин. Перед ним были показания датчиков на охладителе — нормальных, земных, каждый день проходящих все проверки и шестнадцать часов декомпрессии. Сосуды, простоявшие двое местных суток в охладителе, тоже были здесь