Обратный отсчет - Токацин

В отсеке защёлкали отстёгиваемые крепления, и сармат отвернулся от стража и шагнул в люк. Айзек возился с «пустым» твэлом. Гедимин, отодвинув его, осторожно поднял конструкцию на руках. Защитное поле обернуло её со всех сторон, плотно прижав к трубкам неприсоединённые, болтающиеся хвостовики.

— Всё цело? — отрывисто спросил Айзек. — Иди с Калигом. Посидишь с ним в пещере. На три длинных гудка выходи с твэлом. Перегрузим топливо здесь, на месте.

Гедимин изумлённо мигнул.

— А что, так было можно? — выдохнул он, проглотив комок ругательств. — А чего сразу…

Айзек болезненно поморщился и, оставив сармата и стража за спиной, быстро пошёл к кабине. Калиг переступил с ноги на ногу и шумно вздохнул.

— Ты идёшь, Дим-мин? Для вещи в твоих руках так будет безопаснее.

…С тех пор, как Гедимин несколько суток провалялся в этой пещере, там ничего не изменилось. Твэл пристроили на лежанку, сам сармат сел на край, радуясь, что каменный уступ не проседает и не перекашивается. Калиг подошёл к жаровне посреди комнаты и тяжело опустился рядом с ней. «Зря он без рукавиц,» — подумал Гедимин, глядя, как страж греет широкие красные лапы в горячем воздухе. Чёрные со стальным отблеском когти на лапах были старательно стёсаны.

— Говорят, ты на исходе месяца встретился с Халгирти? Напрасное дело. Халгирти не зол к Пламени и никогда не был. Он доволен новыми красивыми сосудами, таких ему очень давно не подносили.

Гедимин мигнул.

— Чего? Ты вообще про что? — он внезапно осёкся — часть информации всё же достигла мозга. — Сосуды? Подносили? Ты это про ту… ту сущность на башнях?

— Халгирти, — медленно, как-то странно деля слово на слоги, проговорил Калиг; в его груди зарокотало. — Ты не знал даже имени, когда угрожал ему с оружием на исходе его месяца? Ты очень смелый, Дим-мин. Но голову ты пожертвовал Пламени!

Гедимин недовольно сощурился, но обида сейчас не имела значения — в кои-то веки рядом было существо, хоть что-то способное объяснить.

— Некогда было знакомиться, — буркнул он. — Пламя было напугано. Оно тоже не знает, злой он там или нет. А моё дело — защищать его. Жаль, если я зря обидел то существо. Ты общаешься с ним?

Калиг зарокотал, прикрывая ладонью зубастую пасть.

— Это не по мне, Дим-мин. С богами говорит Хранимое Сердце. Она передала мне речь Халгирти. А я передаю тебе.

«Кайшу!» — Гедимин сузил глаза. «Ну да, верно, Сэта ещё называли её богиней карликов. Значит, это сущности одного порядка. Но она не кван… А, уран и торий! Она, небось, сама не знает, из чего она сделана…»

Эхо прокатилось по коридору, отражая протяжные гудки — первый, второй, третий…

…Погрузчик, накрытый защитным полем, подогнали к самой пещере. Айзек и Гварза стояли рядом, пристально глядя на топливную сборку, зажатую в захвате. Гедимин вложил пустой твэл в свободную «клешню» и поддел когтем цилиндр из спрессованной окиси ирренция. Его мысли сейчас занимали только топливные стержни. «Я проверял ралну под излучением. Она ничего не фокусирует и не экранирует. На коротком отрезке времени. Если вдруг что-то на долгом…»

Ирренциевые таблетки сыпались по трубкам с еле слышным стуком — шум дождя и усиливающегося ветра почти заглушал его. Сбоку зашелестело, и шорохи стали тише — Айзек прикрыл сармата защитным полем.

… — Готово, — отрывисто сказал Гедимин, снимая твэл с захвата. Ладони чувствовали ровное фантомное тепло… и оно прямо под пальцами расплеталось на отдельные полосы. Гедимин, с присвистом выдохнув, прижал твэл к груди. Виски обожгло, будто по ним чиркнули раскалёнными когтями. Твэл отращивал щупальца.

— Кет, твою мать! — рявкнул Гварза, хватая сармата за плечо. Схватить не успел — Айзек отшвырнул его. Гедимина вместе с твэлом накрыло защитное поле, и командир уставился на участок напротив груди. Здесь в купол, пронизывая его, твэл и — частично — сармата, входил мощный лучевой поток, и по белесой поверхности расходилась красная рябь.

— Всё в порядке, Ванджур, — услышал Гедимин, как сквозь туман, голос Гварзы. — Езжай. Передай Маккензи…

— Убери купол, — прошептал сармат, открывая слезящиеся глаза. Кожу уже не жгло. Он держал твэл в руках, а твэл «держал» его, по всей своей длине обмотав тело сармата волокнистыми щупальцами. Экран дозиметра ярко светился — интенсивность «сигмы» дошла до пятнадцати кьюгенов и плавно возрастала.

— Ты как? — Айзек с тревогой заглянул сармату в глаза. Тот слабо качнул головой. Он старался стоять ровно, но пальцы, сжимающие твэл, неприятно дрожали.

— Хранитель учуял его, — он едва заметно кивнул на стержни и криво ухмыльнулся. — И… присоединил. Теперь это его часть.

— Мн-да-а… — командир повернулся туда, где за многочисленными куэстами, дождём, темнотой и рябью разломов остался «Элидген». — Крупный зверёк. Очень крупный зверёк.

— Протяжённый, — прошептал Гедимин, чувствуя, как существо подбирает щупальца и «успокаивается». — Поехали. Надо отдать ему… его часть.

…Монитор вспыхнул ярким зелёным огнём. Айзек сверился с дозиметром, жестом велел Гедимину закрыть люк и заэкранировать реактор окончательно и со вздохом облегчения опустился в кресло.

— Хранитель доволен. Любопытно. Раньше реакция была поспокойнее.

— Он не чуял твэл, — отозвался Гедимин. — Экраны бронехода мешали. Айзек! Так вы с Маккензи с самого начала могли прислать погрузчик на Равнину? И на кой было заставлять меня блевать в респиратор⁈

Айзек развёл руками.

— Все претензии к Маккензи, атомщик. Я всегда был против.

Гедимин поморщился.

— Вот сходил бы, дал ему в рыло, да грёбаный портал…

Айзек положил руку ему на плечо и весело ухмыльнулся.

— Выкинь Маккензи из головы. У «Элидгена» теперь три твэла, вроде всё работает… и сбор руды ты, кажется, наладил. Да! Совсем забыл. Пищеблок одобрил новую посуду. Но очень просил поспешить со стерилизатором. Скогнийские плошки ещё можно мыть в скогнийском котле. А сарматская посуда с ним уже не сочетается.

Гедимин шумно вздохнул. Шевельнувшаяся было досада тут же развеялась.

— Завтра, — пообещал он. — Если приползёт хоть один Текк’т — работа начнётся.

5 день Камня, месяц Мрака. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня

«И давно надо было так сделать. И им удобно, и мне не бояться, что без рук останусь.»