Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Думаю, ты слышал о том, что произошло с моей землёй? — горько усмехнувшись, поинтересовался сосед.

— Всё верно, — ответил я. — Я вчера был в Преславице.

— Ты думаешь, во всём виноват изумрудный катализатор?

Наконец Вернер перешёл к сути. Он не приехал ругаться, выяснять, почему все его рабочие стали переходить ко мне. Только почему это его внезапно стало волновать? Он ведь до этого даже слушать меня не хотел.

— Уверен, — поправил я.

— Как ты это понял? — Юлиан пристально посмотрел мне в глаза.

Это был весьма неудобный вопрос. Ведь мне тоже не сразу стало это известно. Я и сам пользовался изумрудным катализатором первое время. Всё окончательно встало на свои места, когда я впервые использовал торфяное удобрение на своей земле, а региональный узел стал посылать сигналы об истощении запасов живки.

— Всё очень просто, банальное предположение, — ответил я уклончиво.

— Погоди, что ты имеешь в виду? — нахмурившись, переспросил Вернер.

— Когда я начал использовать торфяное удобрение, то потребность в изумрудном катализаторе отпала, — объяснил я. — Да и с торфом оказалось гораздо проще работать. Изумрудный катализатор очень сильно сушит почву, требуется очень много воды добавлять… Ты же никогда самостоятельно с землёй не работал?

— К чему ты клонишь? — Юлиан подошёл ко мне почти вплотную.

— Когда работаешь сам, то обращаешь внимание на такие детали, — ответил я. — Да и о составе имперского удобрения никто не пишет. Это невольно навело меня на мысли, что его состав очень сомнительный. Если под его воздействием растение вырастает за пять минут, то оно должно откуда-то брать ресурсы для этого роста.

— А разве изумрудный катализатор их не даёт?

— Если бы ты неоднократно работал с ним, а потом внезапно попробовал удобрить торфом, то уловил бы разницу, — ответил я.

Он поморщился, но спорить не стал. Видно, самому уже надоело спорить.

— Допустим, — сказал он и помолчал. — А если я сейчас всё переиграю? Куплю у тебя торф, перестану использовать изумрудный катализатор. Земля отойдёт?

Вот оно. Я так и знал, что он к этому ведёт. Не каяться приехал, а лазейку искать. И глядел он на меня уже с той жадной искоркой в глазах, которую я хорошо помнил по прошлым нашим разговорам.

— Нет, — сказал я.

— Почему нет? У тебя же растёт, — он кивнул на мучник. — Неужели уже поздно что-то с моей землёй делать?

Я поглядел на его наделы за оградой. Работники уже успели прорубить «окно», открывающееся на земли соседа.

Серая, потрескавшаяся почва, будто выжженная. Через «Взор Фермера» я видел там пустоту, ни капли живки, ни единой ниточки, что тянулась бы к региональному узлу. Я сам перекрыл этот поток и отвёл русло обратно на дуб. Но ему-то этого знать не надо.

— Торф землю кормит, Юлиан. Но кормить можно того, кто ещё жив. А твоя мертва. Это как коня загнать насмерть, а потом овса ему в кормушку насыпать. Овёс хороший, да только конь уже не встанет, — усмехнувшись, ответил я.

Вернер побледнел. Видно, до последнего надеялся, что я смогу исправить его положение.

— Значит, моей земле совсем ничего не поможет? — тихо переспросил он.

— Совсем.

Он отвернулся, поглядел на свои пустые поля, и плечи у него опустились. Я врал ему только наполовину. Оживить его землю было можно, только для этого мне нужно было перенаправить русло живки обратно на его участок.

Слишком много зла Вернер сделал мне за это время. Он ведь не попытался протянуть мне руку, когда на носу стояла проверка от земельного инспектора? Мог бы по-соседски помочь построить амбар, выделить рабочих. А он, наоборот, решил у меня землю отнять, даже денег не пожалел, чтобы скупить всю рабочую силу в округе.

Где гарантия, что после моей помощи он вновь не решится сделать мне какую-нибудь гадость? Такому человеку сколько добра ни делай, а всё равно будет точить на тебя зуб.

Вслух я, понятно, ничего такого не сказал.

— А Бреннер? — поинтересовался я, чтобы прощупать, с чем он вообще остался. — К нему за помощью не обращался? Ты же вроде хотел договориться с ним о покупке торфа.

— Отказал. — Он сплюнул под ноги. — Припомнил мне ту историю с наймом в Преславице.

Я едва сдержал усмешку. Долги имеют скверную привычку возвращаться, и к Вернеру они пришли все разом, со всех сторон.

— Слушай, — он повернулся ко мне, и в глазах снова зажглась та искорка. — А доказать можно, что катализатор землю губит? Я же не виноват в том, что удобрение, которое одобрено светлыми умами империи, оказывает такое негативное воздействие на почву?

Вот теперь я понял, к чему он клонит. Не землю он спасать надумал, он уже мысленно простился со своим наделом. Он хотел найти виновного в своих проблемах, ткнуть пальцем в имперских учёных и сказать, мол, это не я разорился, это меня разорили, а раз разорили, то пусть они и платят. Взыскать за ущерб, покрыть недоимку чужими деньгами и выйти сухим перед Бюро.

— А тебе зачем? — спросил я прямо.

— Если получится доказать, что земля Преславицы пострадала из-за изумрудного катализатора, — процедил он, — значит, с них и спрос. Смысл мне оправдываться перед Земельным Бюро, если на мне никакой вины нет.

Логика в словах Вернера была. И, надо признать, не лишённая смысла. Если катализатор и вправду признают вредным, то по имперским законам производитель, наверное, за это ответит, и не одному Вернеру.

— Есть один человек, — сказал я, подумав. — Магистр Дорн, из земельной коллегии. Он вчера у меня пробы брал с моих полей и с твоих заодно. Он этим и займётся, комиссию собирает против катализатора. Хочет доказать, что он всю имперскую почву травит.

Вернер вцепился в мои слова, как утопающий.

— Дорн, значит. Мы знакомы. И что, думаешь, получится доказать?

— Не знаю, — честно сказал я. — Может, получится доказать, но, скорее всего, его самого со свету сживут. Тут я тебе не смогу предсказать точный исход ситуации, Юлиан. Хочешь ущерб взыскивать, езжай к Дорну, говори с ним. Пробы твои у него есть. Только не жди скорого решения вопроса. Бюрократические дела годами тянутся, а иные и вовсе в стол ложатся.

Вернер постоял ещё немного, глядя