Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Что ж, спасибо и на этом, Мейер, — сказал он без всякого тепла. — Хоть с Дорном подсказал.

Он пошёл к своей карете, и в этот раз спина у него была уже не согнутая, как вчера, а прямая и злая. Он нашёл, на кого свалить вину, и это его держало. А земельный надел, судьба людей, живущих на нём? Чёрт с ними! Ему теперь не до земли.

Юлиан Вернер уехал, а я ещё долго стоял у ограды, глядя вслед его карете, пока та не скрылась за молодыми деревьями.

Внутри у меня боролись два чувства. С одной стороны, удовлетворение, что правосудие свершилось. Человек, который целый месяц копал мне яму, скупал работников, жаловался графу и мечтал прибрать мой участок к рукам, теперь сам приполз с протянутой рукой. И я эту руку не пожал. Пусть едет к Дорну, пусть тратит нервы и силы на разборки с имперскими учёными. Заслужил.

А с другой стороны — глухое, неприятное чувство, которое я старательно давил в себе. Ведь это я перекрыл поток живки к его земле, отвёл жизненную эссенцию обратно на дуб. Пусть ради спасения регионального узла, пусть у меня не было другого выхода, но факт оставался фактом.

Из-за гордости и нежелания идти на сотрудничество Вернера пострадает очень много невинных людей. Мне нужно выжать из этой ситуации максимум, чтобы компенсировать потерю провизии с его земель. Только как это сделать в кратчайшие сроки?

— Зачем он приезжал? — внезапно ко мне подошёл Радован. — Чего хотел на этот раз? Небось хотел, чтобы ты ему торф продал?

— Считай, что так, — отворачиваясь от дороги, ответил я. — Только теперь он хотел, чтобы я его землю спас. Мол, торф куплю, перестану использовать изумрудный катализатор.

— И что ты ответил? — Радован прищурился.

— Сказал, что мертва его земля. Что ничего с ней уже не сделаешь.

Помощник хмыкнул и покачал головой.

— А ведь и вправду мертва. Я мимо его полей вчера проходил. Ни травинки. Жуть. Как будто солью посыпали.

Я промолчал. Знал я, отчего его земля перестала давать урожай. Но говорить об этом Радовану не собирался. Есть вещи, которые лучше держать при себе.

Мы вернулись к дому. Работа кипела вовсю. Свежие брёвна пахли смолой, стук топоров разносился по всему участку. Рядом, у длинных столов, Ванда с двумя помощницами разливала по мискам густую похлёбку — кормить нужно было почти сотню ртов.

Да, за эти недели мой участок изменился до неузнаваемости. Теперь здесь раскинулось настоящее хозяйство: ровные ряды мучника уходили к самому лесу, где мои люди валили деревья и корчевали пни, расширяя посевные площади.

Магистр Дорн, приезжавший брать пробы, чуть с ума не сошёл от восторга, когда я показал ему первые всходы. Он всё твердил, что это перевернёт представление имперской ботаники.

Я присел на скамью у стола, и Ванда тут же поставила передо мной миску похлёбки.

— Ешь, хозяин, — проворчала она. — С самого утра на ногах, а до сих пор ничего не ел.

Я поблагодарил её кивком и взялся за ложку. Есть и вправду хотелось. Навык «Жатва Живки» я в последние дни использовал часто — ускорял рост мучника, подпитывал истощённые участки почвы. А это выкачивало из меня силы почище любой физической работы.

Пока я ел, ко мне подсел Радован. Лицо у него было задумчивое.

— Слушай, Войцех, — начал он осторожно. — Я вот всё думаю про землю Вернера.

— И что ты думаешь? — не поднимая глаз от миски с едой, поинтересовался я.

— Ну… она же рядом с нашей. Прямо впритык. Амбары там готовые стоят, и скотные дворы, и риги. Гулос ведь всё это отстроил, когда хозяйничал, а Вернер потом до ума довёл. Четыре сотни десятин, Войцех. Четыре сотни! У нас-то от силы двадцать под мучником, да лес корчуем помаленьку.

Я отложил ложку и посмотрел на него.

— К чему ты клонишь?

— Дак к тому, что земля-то пропадает! — Радован даже привстал от возбуждения. — Через месяц казна её за долги заберёт. А потом что? Пришлют нового землевладельца, такого же борова, как Гулос. И будет он нам под боком сидеть, палки в колёса вставлять. А если бы ты её забрал…

— С долгами? — перебил я его. — Ты представляешь, сколько Вернер задолжал казне? Мне двух урожаев мучника не хватит, чтобы её покрыть. А у меня в кошеле сейчас ни зиллинга — всё в дело ушло. Продать урожай закон раньше чем через неделю не позволит.

Радован сник, но ненадолго.

— Так земля-то мёртвая. Кто её с такими долгами возьмёт? Никто. Может, казна и рада будет спихнуть её хоть кому-то. Может, долги-то и скостят, если найдётся дурак, который согласится мёртвый надел поднимать.

Я замолчал, глядя на дымящуюся похлёбку. А ведь Радован, при всей своей простоте, был прав.

Земля Вернера мертва. Для всех, но не для меня. Я-то знал правду: её убил не рок, не проклятие, а отвод русла живки и чрезмерное использование изумрудного катализатора. Верни я поток обратно — хотя бы частично, хотя бы тонким ручейком — и через месяц-другой она начнёт оживать. А если пустить туда живичную росу из пещеры, торф Бреннера, подпитать «Жатвой Живки» — оживёт куда быстрее.

Готовые амбары. Скотные дворы. Риги. Четыре сотни десятин пахотной земли. И четыре сотни рабочих рук в придачу к моей сотне.

Это был даже не подарок судьбы. Это была возможность, которая выпадает раз в жизни.

Но долги…

— Знаешь что, — я поднялся из-за стола. — Пойдём-ка со мной. Хочу кое-что проверить.

Мы прошли через весь участок к западной границе, туда, где мои владения впритык подходили к землям Вернера. Работники прорубили здесь широкое «окно» в поредевшем лесу, и через него открывался вид на соседские поля.

Зрелище было гнетущее. Там, где ещё пару дней назад колосились посевы Вернера, теперь простиралась серая, безжизненная пустошь. Даже сорняки не росли. Мёртвая корка тянулась до самого горизонта.

Я активировал «Взор Фермера».

Мир вокруг померк, стал монохромным, а под ногами и на моей стороне границы проступили знакомые зеленоватые нити живки — они тянулись от старого дуба, питая мою почву ровным потоком. Я обернулся, проследил взглядом за главной «аортой». Она уходила к дубу, и оттуда мощный поток вливался в земли на моём участке.

А потом я посмотрел на земли Вернера.

Русло, которое