"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

— Рыба, — сказал Харуто.

Юмико наклонилась.

— Где?

— Там. Ушла.

Молчал. Не отходил от борта.

Мэй рисовала на палубе мелками, колени в мелу. Сора рядом, проснулся, сидел на одеяле, жевал рисовый крекер. Мать стояла у леера.

Мэй нарисовала дом: жёлтая крыша, красная дверь. Сад — зелёные круги. Перед домом пять фигурок: большая, поменьше, три маленькие. Солнце жёлтое, над крышей.

— Это наш дом, — сказала Мэй. Никому. В воздух.

Отец присел.

— Красивый.

— Мы там будем жить. На том берегу.

— Может быть.

— Будем.

Отец погладил её по голове. Встал. Мэй добавила дереву яблоки. Красные.

Небо белое, дымка на горизонте, без солнца.

Пожилая пара сидела у переборки. Мужчина спал, голова на мешке. Женщина не двигалась: руки на коленях, пальцы тонкие, пятна на коже. Тремор, едва заметный. Правая рука дрожала, левая нет.

Один из одиночек, мужчина лет сорока, короткие волосы, шрам на лбу, сидел отдельно у кормы. Не разговаривал. Лицом к корме, туда, где была Ниигата. Там ничего не было. Горизонт.

***

После полудня Хаяси спустился в трюм.

Ступени узкие, металлические, холод от них через подошвы. Запах менялся: зерно, пластик мешков, ниже сырой металл.

Сорок мешков риса, каждый по двадцать килограмм. С консервами, на три-четыре месяца, если кормить пятьдесят. На двадцать три дольше. На случай, если найдут людей.

Соевый соус, двенадцать канистр в ряд. Консервы на шести стеллажах, банки маркированы: 2036. Община собирала год.

Медикаменты три ящика: антибиотики, перевязочные, антисептики. Калий йодид в отдельном контейнере. Всё, что осталось, в Ниигате оставили половину. Комитет считал. Долго считал.

Семена в двух ящиках. Рис, соя, дайкон, горчица, капуста в герметичных пакетах, каждый подписан рукой Мияко, аккуратным почерком, тушью. Мичиё так же подписывала банки с маринадом. Почерк другой.

Инструменты, генератор, пять канистр с топливом. Рыболовные сети, плели в Ниигате два месяца, женщины, вечерами, при свечах.

Топливо в баках семьдесят процентов. Хватит дойти. Не хватит вернуться.

Не разведка. Поселение. На том берегу.

Первая экспедиция в марте. Дошли до сорок второй параллели: шторм, топливо, развернулись.

Вторая Хаяси сам. Май. Тот же корабль, другой экипаж. Дошли до архипелага, обошли острова к северу от координат: Русский, Попова. Берега, скалы, птицы. Ни огня. Ни дыма. До Рейнеке не дошли. Топливо на исходе. Развернулись. На причале ждали. «Что там?» — «Ничего.»

Фотография в каюте, не Мичиё. Другая. Групповая: второй экипаж на палубе, солнце, восемь человек, все улыбались. Октябрь 2036. Четверо из восьми теперь на этом корабле. Остальные отказались.

Поднялся из трюма. Свет после темноты белый, плоский. Море.

***

В пятнадцать ноль-ноль Кодзима попробовал контакт.

Частота 14.300. Позывной «Хикари».

— Хикари вызывает. Хикари вызывает. Приём.

Шипение. Треск. Статика.

Кодзима подстроил частоту: плюс два, минус два, попробовал 14.250 и 14.350.

Статика.

— Контрольное время восемнадцать ноль-ноль, — сказал Хаяси. — С Ниигатой.

— Знаю, — сказал Кодзима. Тихо.

Наушники не снимал, на столе пустой блокнот и ручка рядом.

Последний перехваченный сигнал: четырнадцатое июня, две недели назад. Короткий: несущая частота, модуляция, голос, но неразборчиво. Язык, может быть, русский, а может, просто помехи. Координаты по пеленгу: 42°53' с.ш., 131°43' в.д.

— Может, автоматика, — сказал Кодзима. Не первый раз. — Маяк. Передатчик на таймере.

— Может.

— А может, люди.

— Может.

Кодзима замолчал. Снова слушал.

Хаяси стоял в дверях рубки. Лицом к морю. Горизонт ровный, серый: без земли, без дыма, без кораблей. Вода и небо одного цвета, граница между ними размытая, еле различимая.

Кашивадзаки-Карива. Врач умерла в феврале. Юки, шрам на шее, девять лет.

Сигнал, кто-то жив, или автоматика, или эхо.

Последняя экспедиция.

— Кодзима.

— Да.

— Если поймаешь что-то, любое — разбуди меня.

— Хорошо, капитан.

***

Восемнадцать ноль-ноль. Рис.

Такэда поставил кастрюлю на стол в кают-компании. Большая, медная, пар из-под крышки. Запах: рис, рыба, водоросли — тёплый, густой, заполнивший пространство от переборки до переборки.

Все собрались. Двадцать три человека в пространстве на двенадцать. Тесно и тепло, стояли, сидели, кто-то на полу.

Такэда раскладывал рис по мискам, керамическим, разным, каждый принёс свою. Юки помогала, подавала, руки быстрые. Не впервые.

— Спасибо, — сказала Мияко. Юки кивнула.

Мэй сидела на полу рядом с матерью. Сора на коленях у отца: проснулся, рот приоткрыт, глаза на кастрюлю.

— Рис, — сказала Мэй. — Тёплый.

Ели. Первая совместная еда на корабле. Двадцать три человека, из которых половина не разговаривала друг с другом до посадки. Семьи, одиночки, экипаж.

Ито ел быстро, Харуто медленно, рисинку за рисинкой. Юмико не ела, смотрела на сына.

Пожилая пара у переборки. Мужчина ел, женщина держала миску обеими ладонями, руки дрожали, но миска тёплая, грела руки.

Мураками стоял у двери, улыбался, рис на подбородке.

Фудзита не пришёл, ел в машинном, как всегда.

Одиночка со шрамом в углу. Ел молча из металлической миски, единственной такой.

— Капитан, — Такэда поставил миску перед Хаяси. Рис с рыбой. Горячий. Палочки рядом.

Хаяси ел, рис хороший. Десять лет Такэда варит, три раза в день, не останавливался ни разу.

Мэй потянула мать за рукав.

— Можно ещё?

— Можно, — сказал Такэда. — Иди.

Мэй встала. Подошла с миской. Такэда положил. Мэй глянула на него снизу, рисинка на щеке.

— Спасибо.

Такэда кивнул.

— Вкусно, — сказала Мэй.

— Завтра с овощами, — сказал Такэда. Лицо неподвижное. Голос ровный.

Мэй улыбнулась. Ушла. Села на пол. Ела.

Сора потянул руку к миске, отец отломил кусок рыбы. Сора взял маленькими пальцами, жевал, щёки круглые. Мать рядом.

***

Контрольная связь с Ниигатой. Восемнадцать ноль-ноль.

— Хикари, Хикари, это Ниигата. Приём.

— Ниигата, это Хикари. Позиция: тридцать восемь сорок пять северная, сто тридцать восемь тридцать восточная. Курс 305. Скорость пять узлов. Ветер юго-западный, два балла. Волнение два. Все на борту. Без происшествий.

— Принято, Хикари. Следующая связь ноль шесть ноль-ноль. Удачи.

— Принято. Конец связи.

Кодзима снял наушники. Повесил на крючок. Потёр уши: красные, продавленные.

— На целевой тишина, — сказал. — Весь день.

Хаяси стоял в дверях рубки.

Закат на западе: красное, низкое, придавленное дымкой, размытое. Облака длинные и тонкие, вода тёмная, с бликами. Палуба тёплая под ногами.

Пассажиры расходились по каютам. Мияко вела Юки за руку, та оглянулась на палубу. Харуто уже спал, Ито нёс его на руке, одна рука ребёнок, другая рюкзак. Юмико рядом.