"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

Мияко стояла у мостика. Юки за руку.

— Трое, — сказала.

— Да.

— Харуто тоже.

Хаяси кивнул.

Мияко сжала руку Юки.

— Шрамы одинаковые, — сказала Юки. Тихо. Матери. — У меня и у Харуто.

— Были, — сказала Мияко. — Были одинаковые.

Увела дочь.

Мураками на палубе. Стоял — руки по швам. Не улыбался.

— Капитан.

— Да.

— Я проверил ночью. В полночь. Все на местах.

— В полночь.

— Да. Двадцать два. Считал.

— А в четыре?

— Не проверял.

Молчали.

Каюта семьи Мэй закрыта изнутри. Отец у двери, нож на коленях. Не вышли до вечера.

Фудзита вылез из машинного. Встал рядом. Молчал.

— Двигатель? — спросил Хаяси.

— Работает.

Такэда на камбузе. Раздавал рис, тот рис, из кастрюли, которую никто не ставил. Люди ели.

Рис тёплый. Как всегда.

Мэй сидела на полу кают-компании, между родителями. Сора на коленях у отца. Спал.

Мэй не ела. Смотрела на миску.

— Ешь, — сказала мать.

— Они внизу, — сказала Мэй.

— Кто?

— Рыбы смотрят.

Мать обняла её. Мэй замолчала. Не ела.

Девятнадцать мисок. Четыре лишние. Такэда убрал.

***

Туман не расходился. Плотнее. Белый. Неподвижный. Ветра нет, волнения нет — вода под бортом как молоко, белая, без ряби. Корабль шёл по приборам.

Хаяси на мостике. Штурвал. Компас. Курс 305, стрелка подрагивала от вибрации двигателя, но держала. Где-то впереди острова. Завтра.

Связь с Ниигатой. Восемнадцать ноль-ноль.

— На борту девятнадцать. Пропали ночью трое. Семья. Ребёнок семи лет. Обстоятельства те же. Каюта мокрая. Вещи на месте.

Тишина в эфире. Долгая.

— Принято, Хикари. Рекомендация: ночное дежурство, запереть каюты.

— Принято.

Каюты не запирались изнутри. Только снаружи. Задвижки.

— Ночуем в кают-компании, — сказал Хаяси. — Все. Вместе.

Не приказ. Просьба.

— Мураками, обход каждые два часа. Палуба, трюм.

— Есть, капитан.

— Фудзита — машинное проверить. Потом сюда.

Фудзита кивнул.

Четыре человека. Было шесть.

Нижний отсек. Последняя проверка. Фонарь.

Вода. Три сантиметра. Помпа работает.

Швы сухие.

Хаяси стоял. Фонарь на воду: тёмная, неподвижная, и в ней отражение его лица, расплывшееся, без контура.

Поднялся. Задраил люк.

***

Ночь. Туман.

Кают-компания. Дверь закрыта, подпёрта стулом изнутри. Девятнадцать человек.

Две лампы, керосин. Свет жёлтый, на стенах, на лицах. Дети спали: Мэй у матери, Юки у Мияко, Сора в углу на одеялах. Взрослые не спали.

Тишина. Двигатель внизу, глухой. Вода за бортом.

Потом снаружи.

Звук. Мокрый. Тяжёлый. По палубе.

Не шаги, волочение, медленное и бесцельное, от борта к надстройке по мокрой палубе.

Остановилось.

Пауза.

Снова, ближе.

Отец Мэй встал. Нож в руке.

— Может, Ито, — сказал. — Держался за борт.

— Нет, — сказал Хаяси.

Мужчина сел.

Свет лампы мигнул. Сквозняк. Иллюминаторы задраены. Дверь подпёрта.

Никто не спросил.

Под дверью полоска. Тёмная. Мокрая. Вода сочилась из-под двери, тонкая линия, медленная.

Хаяси смотрел. Не двигался.

Вода остановилась. Снаружи тишина. Двигатель. Больше ничего.

Никто не спал до утра.

***

Утро. Туман.

Хаяси убрал стул. Открыл дверь.

Палуба мокрая. Вода не высохла, хотя волнения не было всю ночь.

Полосы. Широкие, мокрые. От левого борта к двери кают-компании. И обратно. Как будто что-то волочили. Или волочилось само.

Хаяси присел. Провёл пальцем. Солёная.

Встал. За бортом туман. Вода серая, плоская.

Девятнадцать.

Глава 16. Острова

«Работает.» — Фудзита Хироми, о двигателе

3—4 июля 2037 | Год 10 новой эры

«Хикари Мару», на якоре у островов

Туман | Видимость: 10–30 м

На борту: 19 человек

***

Шестой день. Третье июля.

Хаяси не спал. Мостик, штурвал под ладонями, дерево тёплое, отполированное за годы до гладкости. Компас: 330. Журнал на столе, открыт на последней записи.

Мураками проверял каждый час. Полночь, час, два, три. Каждый раз поднимался по трапу и стоял в дверном проёме.

Девятнадцать. Девятнадцать. Девятнадцать.

— Все на местах, — говорил. Каждый раз.

В четыре тридцать звук. Не двигатель, не вода за бортом. Другой, глухой, далёкий, ни на что на корабле не похожий. Волна по камню.

Прибой.

Хаяси вышел на крыло мостика. Туман белый, плотный, видимость десять метров, может пятнадцать. Нос корабля терялся. Мачта растворялась в двух шагах от надстройки. Капли тумана оседали на поручне, на лице, на воротнике куртки, мелкие и холодные, с привкусом соли на губах.

Прибой правее, левее, с двух сторон.

Острова.

Сбросил ход: три узла, два, один. Двигатель перешёл на холостые, и между его оборотами стало слышно, как вода шевелится у борта, тихо, лениво.

Глубиномер: тридцать пять, тридцать, двадцать пять. Цифры менялись быстрее, чем корабль успевал замедлиться.

Мелело.

«Хикари Мару» шла по инерции, тихо, двигатель на холостых. Прибой нарастал с обеих сторон, глухой, ровный, отражённый от невидимых скал.

Слева скала, близко, метров пятнадцать, выше мачты. У основания белая пена и шипение воды, откатывающейся по гальке. Прошла мимо.

Справа другая, ниже и шире. Водоросли у воды, бурые, тяжёлые, облепившие камень до самой кромки.

Глубиномер: двадцать два, двадцать.

— Мураками. Якорь.

Цепь загремела в клюзе, натянулась, и корабль качнулся на якоре последний раз. Встал. Грохот растворился в тумане, и осталось покачивание, мерное, тихое, едва ощутимое через подошвы.

Двигатель на холостых, прибой. Всё вокруг покрылось тонкой влажной плёнкой, леер, палуба, поручни, металл под ладонями.

Впереди два контура, каменные, высокие. Два столба у входа в бухту, серые, в потёках воды сверху донизу, неподвижные, безразличные к кораблю, застывшему перед ними.

Записал: «Острова. Туман.»

Больше не написал.

***

Нижний отсек, фонарь.

Пять сантиметров, за ночь выросла. Чёрная вода, ровная, пол скрыт. Луч фонаря скользил по поверхности жёлтым пятном, и пятно не находило ни ряби, ни движения.

Помпа качала, индикатор красный, швы сухие. Вода поступала откуда-то ещё, не через корпус.

Постоял. Пахло солью и сыростью, и чем-то третьим, тяжёлым, глубинным, чего вчера не было. Запах шёл от воды, не от стен.

Поднялся.

Машинное отделение. Фудзита у кожуха, ладонь на горячем металле, голова склонена, слушал.

— Помпа?

Кивнул.

— Двигатель?

— Работает.

Камбуз, Такэда, рис в шесть. Кастрюля на плите уже стояла, пар поднимался к подволоку тонкой белой струйкой.

— Сам поставил, — сказал. Не спрашивая.

Девятнадцать мисок.