Клан Волка - Анна Кондакова

— Убери лапы… — процедила Акулина сквозь зубы, — иначе я тебе их оторву.

Я лишь охотнее стиснул упругую ягодицу девушки, а затем подтолкнул её к столу, ещё и пришлёпнув по попе ладонью.

— Давай-давай, шагай. Ты ещё не всё сегодня отработала.

Акулина уселась за стол напротив меня и сразу двинула мне по голени сапогом. Больно, зараза.

— Не распускай руки, как последний скот. Я не давала разрешения меня лапать.

Я лишь широко ей улыбнулся и поднял руку, подзывая официантку.

Грудастая розовощёкая девушка, явно не Иномирка, поспешила к нам, прихватив по кружке пива — похоже, тут выбирать особо было не из чего.

Она поставила напиток мне и Акулине.

— С вас сорок медных брумов, господа.

Внутренне я содрогнулся.

Выходило так, что две кружки вонючего пойла стоили столько же, сколько один маго-тан — а он мог снять приступ «имсо», как минимум, у двух-трёх Иномирцев.

Стараясь об этом не думать, я попросил официантку склониться ко мне ближе, она охотно выполнила просьбу.

— Заплачу один золотой, если скажете, где найти кое-какого господина. Он должен был ждать меня тут, но что-то я его не вижу. Заходил ли он сегодня?

— О, конечно… скажу, что знаю, — закивала официантка, после чего покосилась на Акулину. — А вам ещё парочку девочек не надо? Вы молодой, горячий, справитесь.

Я тоже посмотрел на Акулину.

— Она легко троих заменит. — Затем вытянул из внутреннего кармана шинели золотую монету, положил на стол и накрыл ладонью. — Так что насчёт моего знакомого?

Хорошо, что перед тем как войти в таверну, я догадался отобрать кошелёк у Акулины, потому что денег у меня с собой не имелось.

Правда, у неё, как назло, были только золотые. Для таких мест это слишком крупные деньги, и оставалось надеяться, что мы не сильно привлечём внимание.

Увидев жёлтую монету, официантка закусила губу и задержала дыхание. Её грудь будто стала ещё объёмнее.

— У меня отличная память на лица, господин. И на всё остальное. Как выглядит ваш друг?

— Его прозвище Испытатель, он Мастер Материй…

Девушка не дала мне договорить и мягко провела пальцами по моей ладони, под которой лежала монета.

— Конечно, он был. Его все знают. Он ведь тут живёт, угловую комнату снимает у нас наверху, в конце коридора. Вот недавно перекусил и ушёл.

— Какая хорошая новость, — улыбнулся я, не убирая ладони с монеты.

Цепкие пальцы девушки попытались сдвинуть мою руку, но ничего не вышло.

— А когда мой друг вернётся?

— Кто ж его знает. Он часто гуляет по ночам. Но старик он неплохой, тихий, платит исправно, баб в комнату не водит… хотя какие бабы в его возрасте?.. Только вы ему скажите, чтобы он дым и вонь не разводил, иначе я у него паяльник отберу. И пусть музыку по утрам не слушает, а то я отберу у него пластинки. И ещё пусть свою расчёску для усов в ванной не оставляет, а то я отберу у него и расчёску. Ну вы поняли, да? Как-нибудь по-дружески ему скажите, пусть только не обижается. И про паяльник, главное, напомните.

— Напомню, как только увижу.

Девушка снова попыталась забрать у меня монету.

— И ещё один вопрос, — добавил я, не сдвигая руки. — К моему другу кто-нибудь приходит? Ну… в гости там, или дети навещают?

Официантка усмехнулась.

— Какие дети, какие гости. Шутите, господин? Один-одинёшенек, ажно до слёз жалко деда. Господин Ланне давно на него махнул рукой и содержит из благодарности за прошлые заслуги. Бедненький, он от тоски к Караванному порталу ходит, каждый поезд встречает. Говорят, встанет подальше и смотрит… смотрит… будто ждёт кого-то. Жалко старика. Его только один Герасим и спасает.

— Кто это?

Официантка улыбнулась и махнула рукой.

— А… никто. Его не существует.

Я нахмурился, но руку с монеты убрал, и девушка молниеносно сгребла деньги.

— Что-то ещё, господин? К пиву есть закуски. Всё, что вашей душе угодно.

— Мне угодно остаться с ней наедине, — я кивнул на Акулину.

— Ох, так бы сразу и сказали… есть у нас одна уютная комнатка, сейчас ключи принесу, а вы пока разогревайтесь нашими прекрасными напитками…

Официантка поспешила к бару, грациозно лавируя в толпе.

Акулина тем временем делала вид, что пьёт пиво, и прикрывала лицо то рукой, то рыжими кудрями парика. Дешёвая проститутка из неё была так себе: холёные руки, бледная аристократическая кожа и неискоренимый взгляд превосходства.

Я слегка двинул её ногой по сапогу под столом.

— Лицо попроще сделай… и улыбнись… порадуй клиента.

Губы Акулины тут же растянулись в улыбке, и девушка нежно произнесла:

— Ещё раз меня пнёшь, и я тебе ногу сломаю.

Позади нас, за соседний столик, уселась шумная компания. Они громко обсуждали Иномирцев.

— Прибыла новая партия, слышали? Скоро начнут распределять. Я оставлял два Заказа на девочек помоложе. Надоели одни и те же.

— Я тоже один Заказец оставил вчера. Нужен конюх, чтобы пространственных тварей не боялся.

— А мой отец никак кухарку не может нормальную дождаться.

Я слушал их разговоры, а внутри всё снова закипало. Кулак сжался сам по себе.

И ведь я отлично понимал, что стоит лишь вякнуть или дать кому-то в морду, и сразу окажешься на обработке у Жреца, а потом станешь безвольным рабом. Вот и всё.

От бессилия меня всё больше накрывала ярость.

Акулина торопливо положила ладонь на мой кулак.

— Даже не лезь к ним, иначе сделаешь только хуже и ничего не изменишь. А ты тот, кто способен это изменить, я уверена. Но вдумайся, ведь этим людям, как и мне, постоянно внушали, что Иномирцы — не люди. Ты должен их понять…

— Эй, парень! — вдруг окликнули из-за соседнего стола. — Одолжи свою рыжую шлюху на полчаса! С меня кружка пива!

Акулина моментально забыла о том, что «я должен их понять», и уже собралась вскочить из-за стола. Её рука потянулась к бедру с ножами.

Ситуацию спасла официантка.

Она как раз появилась, гремя связкой ключей, и громко оповестила:

— Ну вот, голубки! Можете подниматься наверх! Комната махонькая, у туалета, но там не пахнет, за это можете не беспокоиться! У нас всё прилично! Даже клопов потравили неделю назад!

Я поднялся и обернулся, посмотрев на тех, кто сидел за соседним столом.

Это были парни не намного старше меня, уже хорошо набравшиеся. Один из них жадно глазел на Акулину и улыбался.

— Бери, — бросил я ему и тоже посмотрел на девушку. — За две кружки пива.

От моих слов её лицо вытянулось в ужасе.

— Но только после меня, —