Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

и глава церкви мог вести такой же образ жизни, как и знать, с которой он поддерживал тесные отношения. Руне там самое место. К роскоши она была довольно равнодушна. Заняв командную позицию у женщин, она будет знаться с людьми, принадлежащими к высшим слоям общества. «Это у нее получится, можно не сомневаться», — подумал он.

— Обет безбрачия выдержать тебе будет нетрудно, — сказал он. Возможно, он был несправедлив, но она и в самом деле все меньше и меньше отвечала на проявления внимания с его стороны и старалась придумать отговорки, лишь бы избежать близости.

На высоких скулах вспыхнул румянец.

— Я приношу жертву Богу и надеюсь, что он ее примет. Мне необходимо искупить вину. Язычество, прелюбодеяние, по сути дела, — кровосмешение с тобой. К тому же, Грациллоний, я позволила твоей дочери бежать, пыталась помочь ей избавиться от ребенка, да и сама предохранялась.

Глядя на него с вызовом, она завела руки за спину и выставила вперед грудь, словно троянская женщина перед ахейским мечом.

Вполне возможно, что позднее он пожалеет. Однако в эту минуту он не чувствовал ничего, скорее, чувство некоторого освобождения.

— Я всегда подозревал нечто подобное, — сказал он ровным голосом. — Но на мысли этой не задерживался, отбрасывал в сторону, ведь ты была мне другом, освободила меня от призраков Девяти королев, да много чего было у нас хорошего.

— Да ведь тебе безразлично все то, что я для тебя сделала, — сказала она, помолчав. — Человек ты неблагодарный. Уж не послал ли мне тебя Господь в качестве наказания?

Разве эта христианская доктрина справедлива? Выходит, крещение смывает все прошлые грехи, а учитывает последующие прегрешения.

— Постараюсь простить тебе все то, что ты мне сделал, — продолжила она. — Буду молиться за твое спасение. Но больше всего буду молиться, чтобы Господь не позволил тебе сбить с пути истинного других людей.

— Прощай, — он повернулся и вышел.

Она побежала за ним.

— Что? — завопила она. — Ты уходишь вот так? Ты настолько груб, что и выслушать не хочешь?

— Закон этого не запрещает, — бросил он через плечо.

— Да ты просто трус, вот что! Ты не осмеливаешься услышать правду о всем зле, которое ты мне причинил.

Он удержался, чтобы не сказать: «Да, боюсь. Боюсь, что ударю тебя, но тогда я просто сломаю тебе шею».

И тут же к нему пришло сожаление.

— Мне бы хотелось, чтобы все закончилось по-другому.

И все же он не оглянулся. В прихожей он взял промокшую пенулу и натянул ее на голову. Ветер рванул у него из рук дверь, он толкнул ее назад и сквозь разыгравшуюся бурю двинулся к Конфлюэнту.

Глава тринадцатая

I

Над ними нависло зимнее серое, безликое небо. Деревья своими ветвями протыкали его насквозь. Стелился туман. Под ногами шуршали промокшие листья.

Наконец Бэннон сказал:

— Это здесь.

Господином он больше Грациллония не называл, но тем не менее разыскал именно его. «Я решил прийти к вам сам, — сказал он, а не посылать охотника, который набрел на это. Это дело властей. Вы человек бывалый и знаете, как могут раздуть эту историю римляне, стоит им только услышать. Начнут копать, кто это сделал… но уж, во всяком случае, никто из Озисмии сделать этого не мог, если только он не совсем помешанный». В лес они пошли вдвоем, никому о том не рассказав.

Люди обходили стороной место, к которому они сейчас направлялись. Молва говорила, что там водятся злые духи и прочая нечисть. Дохалдонец пошел туда только потому, что искал двух пропавших деревенских детей. То, что он увидел, заставило его бежать домой без оглядки. Дома он сразу схватился за амулет, твердя заклинания.

Посреди пруда, окруженного ивой и заросшего камышом, возвышался камень, похожий на алтарь для троллей. Рядом стоял огромный бук. Давным-давно в него ударила молния, и огонь выжег в стволе большое дупло. Грациллоний присел на корточки и заглянул внутрь. Сердце его замерло на несколько мгновений, когда он увидел то, на что указывал Бэннон. Оно было очень маленькое, черное, поросшее такими же грибами, что росли снаружи. Еще несколько лет, и там не останется и следа.

Он посмотрел в глазницы крошечного черепа.

— К малышам, что вы потеряли, это отношения не имеет, — сказал он тихо. — Ваши дети умели ходить. А это череп младенца, скорее всего, новорожденного. И лежит он здесь довольно давно.

— Да, — мрачно согласился Бэннон, — его и колышком закрепили. Волк этого не сделает.

Грациллоний проверил и кивнул:

— Человеческое жертвоприношение.

— Никто из наших этого не сделает!

— Без сомнения. — Грациллоний не знал, правдивы ли рассказы о кровавых жертвоприношениях в старые времена, но римляне давным-давно искоренили друидов в Галлии. Боги жрецов, которым до сих пор поклонялись армориканцы, довольствовались земными плодами. Только самым могучим богам приносили в жертву животное, да и то на большой праздник.

— Скорее всего, какой-то сумасшедший, а, может, бродячий варвар или кто там еще? — сказала Грациллоний. — Если хочешь, я сам похороню этот бедный черепок. Почему ты так беспокоишься?

— Я думаю о потерявшихся детях…

— Не в первый раз дети уходят и теряются, не всегда их потом и находят. Мне очень жаль, но такова жизнь. А этот череп никакого отношения к ним не имеет.

Бэннон схватил Грациллония за запястье:

— Так ли? Вы можете поклясться, что по лесу не ходит черный колдун и не крадет маленьких детей, чтобы потом сварить их в своем котелке? Моей деревне нужны доказательства, а не пустые слова.

Грациллоний отлично все понял. На душе у него было тяжело.

— Тебе, наверное, лучше поговорить с Ниметой, — предложил он.

Бэннон кивнул:

— Я не стану бездумно обвинять ее. Она нам здорово помогла, — он сжал губы. — Но мы должны быть уверены.

— И я…

— Если она невинна, то, может, и скажет, как все было на самом деле. Сейчас нам, правда, нечем ей заплатить. Пойдем со мной. Это может помочь. А вы человек справедливый. Справедливых людей сейчас мало.

Грациллоний понял без слов: крестьяне думали, что если она в конце концов была убийцей, а отец пытается ее защитить, то они убьют обоих.

* * *

В лампах трепетало пламя. Ярче всех горела бронзовая римская лампа. В нее заливалось масло. Нимета получила ее за работу совсем недавно. Когда мужчины подошли к знакомому дубу над Стегиром, на землю опустилась темнота. Нимета пригласила их в дом и предложила переночевать. Не идти же домой в потемках.

С деревянными кружками, полными душистого меда, сидели они на табуретах и смотрели на хозяйку. Она, несмотря на холод,