Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

Разговоры о Кэдоке распространились далеко и с чрезвычайной скоростью. Все только и делали, что ждали его возвращения. Язычники, как и христиане, хотели суда и быстрой расправы. Их боги не пили человеческую кровь, не то что Христос. Они-то уж ни за что не допустили бы такого злого колдовства. Многие говорили, что Грэдлон старается защитить зятя и не допустить дело до суда. Если бы только Кэдока нашел в лесу правоверный человек! Но колдуны на все способны. Они могут и меч, на них направленный, обратить против самого же мстителя. Всех охватил безысходный ужас.

* * *

Нимета отворила ставни и открыла дверь, чтобы проветрить помещение. В дом вошел день цвета лесного голубя. Мягкий свет этот убрал из углов тени и превратил колдовские атрибуты в обыкновенные грубоватые предметы, изготовленные из дерева, камня, кожи и кости.

Они с Грациллонием сидели друг против друга, подставляя руки к горящему меднику.

— Я знаю, что ты сделал, — сказала она на языке Иса.

— Тебе ли не знать, — спокойно отозвался он.

Она покачала головой.

— Нет, не с помощью колдовства. Я просто подумала, что могло произойти.

— Расскажи мне.

— Ты пошел к человеку Руфиния и попросил его помочь отыскать Кэдока, что он и сделал. Кэдока надежно спрятали в укрытии неподалеку от фермы Друза. А Друз — твой старый боевой товарищ, в свое время ты дал ему кров, поэтому ты и обратился к нему за помощью, и он тебе, разумеется, не отказал. Затем вы постарались внушить всем мысль, что Кэдока ожидает суд, на котором ему предстоит испытание. На него напустят собак: так в Озисмии издавна поступали с преступниками. Ну а собак этих даст Друз. Тем временем он обучил своих собак тому, что Кэдок — это человек, обижать которого нельзя. Затем Кэдок вышел из укрытия, и Друз потихоньку переправил его в Конфлюэнт. Корентин и Апулей к тому времени уже знали свои роли. Вот так все и прошло.

— Ты умная девочка.

— Да нет. Но я никак не пойму, как все могли поверить в чудо. Почему никто не мог рассудить обо всем здраво?

— Потому что они хотели поверить. Люди не могут мыслить логически о вещах, которые трогают их сердце. Шла бы ты к ним, девочка. Нехорошо жить вдали от всех.

В голосе ее послышалась горечь:

— До сих пор я считала Корентина и Апулея честными людьми.

— Епископ говорит, что на то была воля Божья. Мы с Друзом и Виндоленом сделали то, что было необходимо.

— Спасли надоедливого проповедника… Прости меня, папа, но для меня и для людей он такой и есть.

— Он получил жестокий урок. Больше он не станет вмешиваться в чужую жизнь. — И добавил сурово: — Поэтому избавься от своей злобы к нему.

— Если он оставит меня в покое… Но ведь ты пошел на большой риск. А что если что-нибудь не сработало, он бы тогда погиб. Отчего бы тебе было просто не увезти его подальше?

— Это было бы жестоко по отношению к нему. Но прежде всего мы думали о людях, и Корентин, и Апулей, и я.

— Это как?

— Если бы мы не прекратили это сумасшествие насчет Кэдока, то люди стали бы искать других виновников смерти ребенка. И тогда начались бы розни. А когда мы чудесным образом доказали его невиновность, вся их ярость испарилась. И больше она не вернется. Теперь они готовы понять, что их дети просто потерялись, хотя это и трагический случай.

Она долго смотрела на него поверх тлеющих угольков.

— Да, ты король, — прошептала она.

Он вздохнул:

— Я не должен им быть.

К нему вернулась решимость.

— Я тебе приказываю: обуздай свою злобу. Молчи о нашем с тобой разговоре. Пусть память о мертвом младенце умрет вместе с его крошечным привидением. Иначе все это может кончиться для тебя очень плохо, Нимета.

Она задохнулась.

— Так ты думаешь, что я…

Он поднял руку:

— Я не хочу ничего слышать. Но бойся богов, которым ты служишь.

— Зато у тебя нет богов.

— Знаю.

— Ох, папа, — воскликнула она, — ведь это ты по-настоящему одинок!

Она вскочила на ноги и, обогнув дымящийся медник, подбежала к нему. Он поднялся, а она положила голову ему на грудь и, дрожа, крепко прижалась к нему. Он обнял ее, гладил ее волосы и бормотал что-то невнятное, как когда-то над ее колыбелью.

Каково же было всеобщее изумление, когда появился новый слух: подозреваемый объявился в Конфлюэнте. Ни один охотник не встретил его в лесу. Уж не по воздуху ли пролетел? Радушного приема ему, однако, не устроили. Трибун немедленно арестовал его по обвинению в убийстве и сатанизме. Преступнику в случае доказанности грозила смертная казнь.

Город бурлил. Кэдок утверждал, что невиновен. Свидетелей не было. Если послать его в римский суд, то, скорее всего, его отпустят. Но Апулей и Корентин не могли не считаться с мнением своих жителей. Они разрешат их Богу (или богам) рассудить этот случай, чтобы на этот счет сомнений ни у кого не осталось.

Суд должен был состояться возле городской стены. Юлия с отцом и с младенцем стояли в сторонке. Земля подмерзла, а деревья покрылись инеем. Дыхание белой струйкой уплывало в голубые небеса. Горожане, крестьяне и лесники окружили площадку, на которой должен был состояться суд. Людям приказано было оставить оружие дома. Повсюду стояли охранники, следившие за порядком. Под висевшим на юге низким солнцем блестели шлемы, кольчуги и поднятые пики.

Послышался крик. Епископ Корентин торжественно повел священников в центр площадки. В церкви только что отслужили мессу, и теперь они славили Бога под небесами. Объявили, что и язычники могли вызывать здесь своих богов, если только они сделают это незаметно.

Затем священники удалились. В сопровождении охраны привели Кэдока. На молодом человеке была крестьянская одежда, коричневый цвет ее оттенял волосы цвета платины. Стоял он прямо и бесстрашно согласился подвергнуться испытанию. Сенатор и солдаты оставили его одного.

Толпа вздохнула, как один человек. Из-под тента возле стены вышел Друз. На нем было облачение легионера. Многие из присутствующих видели его впервые. В правой руке он крепко сжимал привязь, на которой он вел вожака своры. Вслед за ним шли остальные, пестрые поджарые звери крупнее волка.

Увидев толпу, они взволновались, злобно зарычали, захлебывались воздухом, словно чуяли добычу.

Юлия схватила отца за руку. Ногти впились ему в ладонь. Он стоял молча.

Друз отпустил привязь. Громко крикнул.

— Ату! — и указал на одинокую фигуру Кэдока.

Собаки залаяли и бросились вперед. Кэдок стоял все так же.

Первые