Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Побеждён. Арестован. Это конец его власти.

Но память Глеба подсказывала — это ещё не конец войны.

Савва Авинов богат. Влиятелен. Он попытается откупить сына. Подкупить судей. Использовать связи.

Настоящая битва будет в Волостном дворе. На публичном суде.

Там я должен уничтожить их окончательно.

Мы шли по дороге к Слободе, конвой стрельцов окружал нас. Рассвет начинал светлеть на горизонте.

Новый день начинался.

День суда.

Рассвет окрасил небо в розовые и золотые тона, когда мы подошли к Волостному двору. Массивное каменное здание стояло в центре Слободы, его башня возвышалась над остальными строениями.

Конвой стрельцов остановился у ворот. Офицер спешился, отдал команды. Касьяна, всё ещё связанного, стащили с лошади, повели внутрь. Я и Егорка следовали за ними.

Внутри Волостного двора было темно и прохладно. Длинные коридоры, каменные стены, факелы в нишах. Нас провели в приёмную залу — большую комнату с высокими потолками, где стоял длинный стол, за которым сидели писари с берестяными свитками.

Офицер подошёл к главному писарю — пожилому мужчине с седой бородой, в добротном кафтане.

— Тимофей Волостной, я полагаю? — сказал офицер.

Тимофей поднял голову, увидел стрельцов, Касьяна в верёвках, нахмурился.

— Я. А вы?

Офицер выпрямился.

— Старший стрелец воеводской стражи, Данила Ратный. Я действую от имени княжеского воеводы по делу о хищении княжеского имущества и государственной измене.

Тимофей побледнел.

— Государственная измена? Это серьёзное обвинение…

Данила кивнул.

— Серьёзное. И доказанное.

Он кивнул стрельцам, те положили на стол несколько шкурок соболя и куницы — те самые, что нашли в амбаре Касьяна.

— Княжеская пушнина. С официальными клеймами князя. Найдена на складе Касьяна Авинова. Без документов, без разрешения на торговлю княжеским товаром.

Тимофей взял одну шкурку, осмотрел клеймо — двуглавый орёл, выжженный у основания хвоста. Его лицо стало серым.

— Это… это действительно княжеское клеймо…

Данила кивнул.

— Кроме того, у нас есть свидетель — староста ушкуйников Гракч, который признался, что работал на Авиновых, грабил суда по их приказу, хранил краденое на их складе.

Он указал на меня.

— И этот человек, Мирон Заречный, даёт показания, подтверждающие схему Авиновых.

Тимофей посмотрел на меня, его глаза сузились.

Он узнал меня. Тот самый писарь, который опечатывал коптильни. Который угрожал Серапиону.

Я выпрямился, встретил его взгляд.

Тимофей отвёл глаза, посмотрел на Данилу.

— Что вы требуете?

Данила сложил руки за спиной.

— Касьян Авинов арестован за хищение княжеского имущества, сопротивление власти и государственную измену. Все товары на причале Авиновых изъяты. Причал опечатан и передан под охрану воеводской стражи до решения суда.

Он достал из-за пояса свиток, развернул его.

— Вот приказ воеводы. Волостной двор обязан провести публичное разбирательство дела Авиновых в течение трёх дней. Суд будет открытым, с участием всех заинтересованных сторон.

Тимофей взял свиток, прочитал, его руки дрожали.

— Публичный суд… Но это… это неслыханно…

Данила усмехнулся.

— Государственная измена — неслыханное преступление. Воевода требует открытости.

Он посмотрел Тимофею в глаза.

— Или у вас есть возражения?

Тимофей сглотнул, покачал головой.

— Нет… нет возражений…

Данила кивнул.

— Хорошо. Касьяна Авинова поместить под стражу в подвалах Волостного двора. Свидетелей — Заречного и его помощника — освободить под личное поручительство.

Он посмотрел на меня.

— Заречный, вы остаётесь в Слободе до суда. Вы главный обвинитель. Ваши показания будут ключевыми.

Я кивнул.

— Понял.

Данила повернулся к стрельцам.

— Отведите арестованного в камеру.

Стрельцы подхватили Касьяна под руки, потащили к выходу. Касьян обернулся, посмотрел на меня с ненавистью.

— Это ещё не конец, Заречный, — прошипел он. — Мой отец…

Данила ударил его рукоятью меча.

— Молчать.

Касьяна увели.

Тимофей сидел за столом, глядя на княжескую пушнину, разложенную перед ним. Его лицо было мрачным.

Данила подошёл ко мне, говорил тихо:

— Заречный, вы понимаете, что сейчас началось?

Я кивнул.

— Понимаю. Суд. Публичный. Против Авиновых.

Данила кивнул.

— Савва Авинов — самый богатый и влиятельный человек в Слободе. У него связи, деньги, власть. Он попытается откупить сына, подкупить судей, использовать все рычаги.

Он посмотрел на меня.

— Вы готовы к этой битве?

Я усмехнулся.

— Готов. Я разрушил их исключительное право на торговлю, перекрыл их торговые пути, довёл до ареста. Я разрушу их и на суде.

Данила усмехнулся.

— Уверенность. Хорошо. Но помните: суд — это не торговые дела. Слова, законы, интриги.

Он похлопал меня по плечу.

— Удачи вам, Заречный. Княжеский воевода верит, что вы справитесь.

Он развернулся, вышел из зала, его стрельцы последовали за ним.

Я остался стоять, глядя на стол, где лежала княжеская пушнина — доказательство преступлений Авиновых.

Егорка подошёл ко мне.

— Мирон, мы… мы выиграли?

Я посмотрел на него.

— Мы выиграли битву за улики. Касьян арестован. Доказательства собраны.

Я вздохнул.

— Но это только начало. Савва Авинов не сдастся просто так. Он богат, влиятелен, у него связи в Волостном дворе.

Я посмотрел на Тимофея, который сидел за столом, избегая моего взгляда.

— Он попытается купить судей, купить свидетелей, купить вердикт. Настоящая битва будет на суде.

Егорка кивнул медленно.

— Что нам делать?

Я подумал.

Суд. Публичный суд через три дня. Мне нужно подготовиться. Собрать все факты, всех свидетелей, все доказательства. Построить дело так, чтобы его нельзя было опровергнуть.

Гракч — свидетель. Его показания о том, что Авиновы наняли ушкуйников.

Княжеская пушнина — вещественное доказательство.

Тихон — он может подтвердить, что Авиновы используют бюрократию для уничтожения конкурентов.

Серапион — он может подтвердить давление со стороны Авиновых на Обитель.

Всё это нужно связать воедино. Построить нарратив. Убедительный, логичный, неопровержимый.

Память Глеба подсказывала — судебная стратегия, презентация доказательств, риторика.

Суд — это театр. Нужно убедить не только судей, но и публику. Сделать так, чтобы вся Слобода увидела правду об Авиновых.

Я посмотрел на Егорку.

— Мы готовимся. Собираем всех свидетелей. Репетируем показания. Строим дело.

Я усмехнулся.

— Савва Авинов думает, что он может купить вердикт. Но я публично уничтожу его право на власть. Так, чтобы вся Слобода увидела, кто он на самом деле.

Егорка кивнул.

— Я с тобой, Мирон.

Я похлопал его по плечу.

— Знаю.

Я посмотрел в окно, где рассвет окончательно разогнал тьму. Новый день. День подготовки.

Три дня до суда.

Три дня, чтобы построить дело, которое уничтожит Авиновых раз и навсегда.

Не через силу. Не через саботаж.

Через закон. Через публичность. Через